Конференция «Человек и камень» 23-25 мая 2019 г

Материала XI-ой межрегиональная научно-краеведческая конференция  «Человек и камень», приуроченной к  140-летию со  дня рождения архитектора, «Мастера каменных фасадов»,  У. В. Ульберга.

Оглавление:

  1. «Природный камень в архитектуре города Сортавала».  Борисов И.В., ученый секретарь МБУК «РМСП»  г. Сортавала
  2. «Граниты Монрепо в литературе и архитектурном облике Санкт-Петербурга». Лисица Н. Н.,  младший научный сотрудник музея-заповедника «Парк Монрепо» (г. Выборг) 
  3. «Камень и жизнь».  Вохменцев А. Я., кандидат геолого-минералогических наук, педагог школы №37, г.Выборг;  Кузьминых Е. Н., главный геолог ООО "УК «Горное управление ПО „Возрождение“, г. Выборг .
  4. „Кирпичи и клейма“.  Илатовский П. И., участник краеведческого клуба «Оберег», строитель, руководитель КРОО «Молодёжно-волонтерский центр «Альтернатива», г. Питкяранта.
  5. „Уно Ульберг и его проект восстановления Выборга 1941 года“. Мошник Ю. И., к.и.н., старший научный сотрудник ГБУК ЛО «Выборгский объединенный музей-заповедник».
  6. „Скальный грот Хуухканмяки («Гора Филина»), как элемент беллигеративного ландшафта: проблемы сохранения, вопросы преобразования“.  Архипова Н., ландшафтовед, г. Санкт-Петербург.
  7. „Памятник «Скорбящая мать» в пос. Хелюля. Репортаж без пафоса“. Шрайнер И. А.,  участник краеведческого клуба «Оберег», п. Хелюля.
  8. „Стеклянный пляж Питкяранта (Долгого Берега). Историческое Питкярантское стекло. Pitkärannan lasitehdas 1887 – 1899“. Михайлов Е. Г., участник краеведческого клуба «Оберег», программист «Питкяранская ЦРБ», г. Питкяранта
  9. „Геология Северного Приладожья“ . Иванова А. С., СОШ № 1 г. Сортавала

 »Природный камень в архитектуре города Сортавала".

Борисов Игорь Викторович

В архитектуре города Сортавала, в период с 1870 по 1943 годы, широко применялся природный камень, большая часть которого добывалась в Приладожской Карелии Выборгской губернии.

  1. Сердобольские граниты

Наибольшим спросом в городе Сортавала в качестве строительного и облицовочного камня пользовались светло-серые и серые среднезернистые огнейсованные плагиоклазовые граниты, которые относятся к группе т.н. «сердобольских гранитов».

Термином «сердобольские граниты» в исторических источниках обозначались внешне схожие друг с другом серые и темно-серые крепкие кристаллические породы, которые добывались в 1770—1930-е годы в окрестностях города Сердоболя (Сортавала) на островах и побережье северной части Ладожского озера, от города Лахденпохья до мыса Импиниеми. В классическом понимании термин «сердобольский гранит» соответствует породам лауватсарско-импиниемского интрузивного комплекса раннего протерозоя Северного Приладожья (1.86-1.87 млд. лет), представленным фазами габброидов, диоритов, кварцевых диоритов, тоналитов и  плагиогранитов, зачастую в разной степени огнейсованных. Эти породы слагают интрузивные тела преимущественно небольших размеров и пластообразной формы среди метаморфизованных пород Ладожской серии – кварцито-песчаников, кристаллических сланцев, гнейсов. Нередко за темную разновидность «сердобольских гранитов» ошибочно принимали и собственно вмещающие комплекс породы – темно-серые мелкозернистые слюдистые кварциты и кварцито-песчаники Ладожской серии.

Разрозненные массивы «сердобольских гранитов» сложены схожими по окраске горными породами, отличающимися друг от друга оттенками цвета, структурно-текстурными особенностями и минеральным составом. По этой причине в каменоломнях, заложенных в разных массивах, свойства «сердобольских гранитов» в основном были разные. Обилие обнажений «сердобольских гранитов» на поверхности  абрадированных береговых скал способствовало разработке этого камня для строительных нужд Санкт-Петербурга, Петродворца, Сортавала и малых поселений  бывшей Выборгской губернии.

Среди прочих разновидностей «сердобольских гранитов» выделялись своей большой механической прочностью, погодоустойчивостью и художественной выразительностью  плагиограниты и диориты островов Ваннисенсаари, Тулолансаари и мыса Импиниеми. Эти горные породы в руках русских и финских мастеров – каменотёсов превращались не только в цокольный камень, ступени лестниц, постаменты памятников и чаши фонтанов, но и в изящные  колонны и скульптуры, украсившие Санкт-Петербург и Петергоф.

Было время, когда цоколи многих петербургских зданий, выполненных из кирпича или иного природного камня, владельцы домов специально выкрашивали под цвет ставшего популярным «сердобольского гранита».

Среди «сердобольских гранитов», примененных в архитектуре города Сортавала до 1939 года, выделяется, как минимум три разновидности: 1. светло-серый, пепельно-серый среднезернистый гнейсо-плагиогранит (Нуккуталахти, о. Риеккалансаари), который наиболее широко применялся в архитектуре Сортавала и в качестве мемориального камня; 2. темно-серый, мелко-среднезернистый огнейсованный плагиогранит (о. Риеккалансаари, Парола) – цоколи некоторых зданий (АО «Келломаниеми», Сбербанк, дом Сиитойнена), поребрики, мемориальный камень; 3. светло-серый, пепельно-серый мелко-среднезернистый  массивный и слабоогнейсованный плагиогранит (о. Тулолансаари) – портал, цокольный этаж Объединенного банка Северных Стран.

Наиболее широко в архитектуре города Сортавала применялся светло-серый, пепельно-серый среднезернистый гнейсо-плагиогранит, который добывался с 1870 по 1939 годы в каменоломнях у дер. Нукутталахти, в северной  части о. Риекалансаари, в 4-х км от города. Эта разновидность «сердобольского гранита» легко определяется по характерной  гнейсовидной текстуре. По месту добычи камня его можно также назвать «нукутталахтинским». В 4-х каменоломнях «Нукутталахти» было добыто около 4 тыс. м3 светло-серого декоративного среднезернистого плагиогнейсо-гранита в виде бута, щебня и блоков объемом 0.25-0.6 м3 (максимум 2.5 м3).

В городе Сортавала эта разновидность «сердобольского гранита» обнаружена автором в 58 зданиях, из которых 29 были построены в период с 1873 по 1912 годы (28 – деревянных жилых домов и одна каменная церковь), и 28 – с 1901 по 1939 годы (каменные).

В основном  (85%) такой гранит использовался в кладке и облицовке цоколей 50 сооружений, и только в 3-х зданиях – в облицовке цокольного этажа (Гимназия, Объединенный банк Северных стран и Народная школа) и в 2-х зданиях – в облицовке всего фасада (Финляндский банк, Водонапорная башня).

Обычно цоколи сооружений выложены  из 1-2 (редко 3) рядов блоков. Размеры цокольных блоков составляют: в длину в среднем от 0.9 до 1.85 м (вариации от 0.6 до 4.2 м), при ширине в среднем 0.5-0.6 м (вариации 0.4-0.8 м) и толщине от 15 до 30 см.

Наиболее высокий показатель средней длины  цокольных блоков  характерен для самых представительных каменных построек Сортавала: Народной школы  (1.84 м, с вариациями от 1 м до 3.1 м), Народного банка (1.7 м, 1.2-4.2 м), церкви  Апп. Петра и Павла (1.7 м, 1-3.2 м),  а также деревянных сооружений – Ратуши ( 1.5 м, 1.1-2.8 м), двух жилых домов конца XIX  в. (1.6 м, 1.3-3.2 м). В остальных сооружениях длина  цокольных блоков значительно меньше – в среднем от 0.7 до 1.2 м, с вариациями 0.6-2.5 м.

Часто наиболее крупные блоки гранита, длиной 2-3 м и более, применяются с фасадной стороны цоколя зданий.

Как правило, блоки в цоколе уложены «на ребро», т.е. по ширине, при этом их толщина составляет всего 20-30 см. В основном цокольные блоки заготовлены таким образом, что гнейсовидный рисунок камня ориентирован горизонтально, т.е. вдоль длины блоков. Но в некоторых случаях, как, например, в церкви Апп. Петра и Павла, гнейсовидность нередко ориентирована поперек длинной оси блоков, т.е. вертикально или субвертикально.

Чаще всего в обработке цокольного камня применялась фактура «скала» (41%). Она  образуется путем грубого скола камня специальными инструментами, в результате чего поверхность блоков  становится похожа на природную скалу. Редко используется в сочетании фактуры «скала» прорубка каемок по краям блоков (Лицей, Типография).

В меньшей степени применялась «тесаная» фактура (26%) — грубая, близкая к «скале» и гладкая. Отмечено такое же количество зданий (26%), где применена «точечная» фактура обработки гранитных блоков (крупная и мелкая), иногда называемая «финской ковкой».

В 3-х зданиях Сортавала отмечена специфическая «сеточно-бороздчатая фактура» («сеточка») обработки цокольного камня (Народный банк, Объединенный банк Северных стран, Финляндский банк) и бороздчато-точечная (церковь Апп. Петра и Павла).

Поребрик в основном обработан в крупной «точечной» фактуре, тумбы – в «тесаной» и «сеточке». Подпорная стенка по ул. Гагарина выполнена в фактуре «скала» и грубой «тесаной». Длина блоков от 1 м до 3.3 м, в среднем 2 м.

Бордюрная стенка по периметру сквера «Рунопевец» (блоки длиной 1-1.7 м, в среднем 1.4 м, шириной 25 м, высотой 10-50 см (над асфальтом) – обработаны в фактуре «сеточка» и «скала» (сбоку). Блоки опор Карельского моста — в фактуре грубая «скала».

Поверхность цокольного камня не везде сохранила свой первоначальный вид: в 9-ти зданиях она слегка или частично загрязнена, запачкана раствором и  краской, а в 10-ти зданиях – цоколь значительно или сплошь загрязнен или закрашен краской (20%).

Особенно сильно пострадали от покраски цоколи следующих зданий: дома Вегелиуса, АО «Келломаниеми» (ул. Суворова), Берегового амбара (ул. Чкалова), аптекаря Туркама (ул. Карельская), Народной школы (набережная Ладожской флотилии). При этом цоколи дома аптекаря Туркама, дома Вегелиуса и Берегового амбара были полностью закрашены серой краской по инициативе администрации Сортавальского муниципального района в 2015 году, к приезду главы республики Карелия.

Уникальный гранитный цоколь здания Народной школы стал покрываться неприличными надписями с начала 2000-х годов. По инициативе администрации школы эти надписи позже были замазаны серой краской, что еще больше испортило природную поверхность цокольного камня.

В облицовке фасадов зданий Финляндского банка и Водонапорной башни и цокольного этажа Объединенного банка Северных стран применены плиты-квадры гранита размером от (0.2-0.3)х(0.15-0.25) м до (0.4-0.6) х 0.4 м, толщиной 0.25-0.3 м, обработанных в фактуре «точечная».

Отмечается изящная камнерезная работа по граниту в архитектурных деталях Финляндского банка (цветники и барельефы на тумбах парадной лестницы, замковый камень в виде короны, медальоны и др.).

Очень красиво выглядит декоративная тяга из гранитных брусков здания Гимназии и панно из мозаично расположенных кусков камня в облицовке Водонапорной башни в парке Ваккосалми.

В 34 (60%) зданиях Сортавала из светло-серых среднезернистый гнейсо-плагиогранитов Нуккуталахти выполнены ступени и плиты лестниц самых разных размеров, длиной в среднем 1.5-2 м (вариации 0.5-3 м), шириной 0.25-0.35 м (до 0.45 м), толщиной до 15 см.

Ступени и плиты обработаны в тесаной (гладкой) и «точечной» фактурах, реже – «бороздчатой» и «бороздчато-сеточной».

В большинстве деревянных построек гранитные лесенки состоят из 1-2 ступенек (за исключением парадной лестницы Ратуши). В презентабельных каменных зданиях лестницы имеют значительную высоту и ширину (Финляндский банк, гостиница «Сеурахуоне», дом аптекаря Туркама, Народная школа, Лицей, Гимназия).

Часть высоких лестниц каменных зданий имеет специальные ограждения из гранитных блоков (Финляндский банк, Народная школа, Управление финской православной церкви, Гимназия и др.).

Плиты крылец имеют разные размеры, в длину от 1 м до 1.7 м, шириной от 0.3 м до 0.8 м, толщиной до 15 см и др.

Из такого гранита выполнены тумбы ограждений террасы возле Лицея, лестниц  Народной школы, Финляндского банка, Управления финской православной церкви, гостиницы Сеурахуоне, в сквере, где памятник  «Рунопевец».

Из гранитов Нукутталахти также выполнены  3 бордюрных ограждения — по периметру  сквера, где памятник  «Рунопевец», перед Финляндским банком (цветник), в скверике  гостиницы «Сеурахуоне» и 3 подпорных стенки – напротив  Лицея, вдоль ул. Гагарина, с восточной стороны Гимназии, в сквере между улицами Ленина и Комсомольской (новодел).

Из такого «сердобольского гранита» изготовлены 4 составные колонны (монолиты длиной 1.2-1.5 м) круглого сечения зданий Народной школы и жилого дома «Пуйстолинна». Из «сердобольского гранита» с острова Риеккалансаари выполнены крупные блоки опор Карельского моста, 14 водосточных лотков и 5 столбов ворот.

«Сердобольский гранит» с острова Риеккалансаари (Нуккуталахти и др.) широко применялся в сооружении городских поребриков (бордюров), т.е. в качестве бортового камня. Поребрик и бордюр – это придорожные бортовые камни, которые выкладываются на границе двух уличных зон (проезжей, пешеходной, газонов). Бордюр выкладывается таким образом, чтобы выступающая часть не возвышалась над граничащей плоскостью, вровень с газоном или пешеходной частью, а поребрик  — чуть выше. В Санкт-Петербурге используется термин поребрик, а в Москве – бордюр для обозначения одних и тех же элементов. Все блоки сортавальского поребрика обработаны в «точечной» фактуре.

Поребрик из «сердобольского гранита» сохранился в Сортавала в следующих местах:

  1. Улица Карельская, с двух сторон между ул. Ленина и ул. Садовой, со значительными промежутками, где использовались иные породы (ул. Гагарина — ул. Кирова, ул. Кирова — ул. 40 лет ВЛКСМ), с одной стороны между ул. Советской и ул. Советских космонавтов (длина блоков составляет 1.1-1.5 м (2 м), в среднем 1.5 м). Общая длина поребрика — до 800 м.
  2. Улица Кирова, с двух сторон от ул. Карельской до ул. Октябрьской (блоки длиной 1.5-2-2.5 м) и с одной стороны от ул. Октябрьской до «верхнего рынка» (блоки длиной 1-1.5 м и более). Общая длина поребрика — 500 м.
  3. Площадь Кирова, от Администрации до ул. Чкалова, с двух сторон. Длина блоков поребрика напротив Акционерного банка составляет 1.5-2 м и более, по краю «Главного» сквера — 1.1-1.9 м, при ширине 20-23 см (гранит более темный и мелкозернистый, чем обычно), напротив магазина «Магнит» — 1-1.5 м (2 м). Общая длина поребрика — 400 м.
  4. Улица Вяйнямёйнена, с двух сторон (блоки длиной от 1 м до 2.9 м, в среднем 1.8 м, шириной 25 см). Общая длина поребрика — 300 м.
  5. Улица Ленина, с двух сторон между гостницей «Сеурахуоне» и ул. Суворова, с одной стороны от ул. Суворова до ул. Комсомольской (блоки длиной 1-3.5 м, в среднем 2.3 м), с одной стороны между ул. Горького и ул. Антикайнена (блоки длиной 1.1-3.3 м, в среднем 2.2 м, шириной 25 см), напротив дома Халлонбладов (гранит несколько темнее обычного), напротив Ратуши (блоки длиной в среднем 1.5 м, шириной 25 см). Общая длина поребрика — 350 м.
  6. Улица Гагарина, с одной стороны между Гимназией и ул. Антикайнена, с одной стороны между ул. Горького и ул. Карельская и напротив Музыкальной школы (блоки длиной 1-2 м, в среднем 1.8 м, шириной 0.3 м). Общая длина поребрика — 300 м.
  7. Улица. Комсомольская, с двух сторон, с небольшими участками иных пород (блоки длиной 1-1.6 м (2 м), в среднем 1.55 м, шириной 28-30 см). Общая длина поребрика более 200 м.
  8. Улица Суворова, с двух сторон (блоки длиной 1-2.5 м (3 м), шириной 20-25 см). Общая длина поребрика — 350 м.
  9. Улица 40 лет ВЛКСМ, с одной стороны от ул. Карельской до ул. Октябрьской (блоки длиной 1-3.2 м, в среднем 1.6 м, шириной 25 см). Общая длина поребрика — 170 м.
  10. Улица Советская, с одной стороны от Колледжа до ул. Ладожской, длиной 200 м.
  11. Набережная Ладожской флотилии, с одной стороны от ул. Ладожской до ул. Карельской (блоки длиной 1-1.9 м, в среднем 1.3 м). Длина поребрика — 160 м.
  12. Улица Ладожская, ближе к ул. Советской (фрагменты).
  13. Улица Чкалова, ближе к ул. Кирова (фрагменты).
  14. Улица Садовая, с одной стороны вблизи здания «Риутта», в виде фрагментов (блоки длиной 1-1.5 м (2 м), шириной 25 см).

Таким образом, общая длина поребрика из «сердобольского гранита» в городе Сортавала на сегодняшний день составила 3900—4000 м.  Судя по всему, изначально его длина превышала 6 км.

Вероятно, гранитные брусья (длина 0.6-2 м, в среднем 1.3 м, ширина 15 см, толщина 10 см) подпорной стенки  террасы между улицами Ленина и Комсомольской были взяты в 1980-е годы с разобранного поребрика.

Немного серые гнейсо-граниты, вероятно «сердобольские», применялись для изготовления брусчатки, которой были вымощены некоторые городские улицы и полотно Карельского моста. Сейчас фрагменты брусчатки можно увидеть в кладке  подпорной стены вдоль улицы Ленина и в облицовке площадки вокруг Братской могилы советских воинов.

Для изготовления двух колонн-столбов, ограждения, плит и декора портала  главного входа и для мозаичной облицовки верхней части цокольного этажа Объединенного банка Северных Стран использовался пепельно-серый, мелко-среднезернистый массивный и слабогнейсованный «сердобольский гранит», который, вероятно, был добыт на острове Тулолансаари. Колонны представляют собой крупные монолиты высотой 2 м и сечением 0.7×0.7 м, что не характерно для месторождений острова Риекаалансаари. Нижняя часть цокольного этажа этого здания (подоконники, цоколь) облицована гранитом с каменоломен Нуккуталахти.

«Сердобольские граниты», в первую очередь с острова Риеккалансаари, (Нукутталахти и Парола), в 1860—1939 годы также широко применялись в качестве мемориального камня. На «Старом Финском кладбище» в Сортавала из этого камня изготовлено в сумме 63 % всех надгробных памятников с постаментами и могильных оград.

  1. Гранито-гнейсы и гнейсо-граниты «сортавальские» серо-красные, темно-красные, красновато-серые, темно-серые с красноватыми полосами и порфиробластами микроклина, среднезернистые и неравномернозернистые

Эти декоративные породы добывались финнами в 1880—1930-е годы в многочисленных каменоломнях города Сортавала, расположенных на скальных возвышенностях Пенкасенмяки, Кемпасенмяки, Красная, Лесная (в северной части города), а также в небольшом количестве — на южном склоне горы Кухавуори, вдоль улицы  Промышленная и в других местах. Их разработки приурочены к местам выхода на поверхность гранито-гнейсов и гнейсо-гранитов Сортавальской купольной структуры нижнего протерозоя.

Данные породы установлены автором в 37-ми зданиях города Сортавала, где они применялись преимущественно (97 %) для кладки цоколей 33 – х деревянных домов, построенных с 1890 по 1910-е годы в стиле финского национального романтизма и 3 – каменных зданий (больница «Диаконис», школа в Лахденкюля, Объединенный банк Северных Стран). Ступени лестниц  из этого камня отмечены в 5-ти зданиях (13.5 %), в т.ч. в 3-х каменных.

Цоколи зданий (1-2-3  уровня, очень редко больше) выложены из гранито-гнейсовых блоков, обработанных преимущественно в фактуре «скала» и грубой «тесаной». Размеры блоков в целом небольшие, в длину в среднем 1.3-1.5 м, с вариациями от 0.5 м до 2 м. Но иногда максимальная длина  блоков достигает 2.4 м (больница «Диаконис»), 2.7 м (ул. Садовая, 11), 3.2 м (угол ул. Октябрьской и ул. 40 лет ВЛКСМ) и 4 м (ул., Кирова, во дворе). Ширина блоков в основном — 0.4 м.

Блоки-плиты в цоколях поставлены преимущественно «на ребро», но также встречаются и горизонтально уложенные. В 8-ми зданиях цокольный камень загрязнен раствором, известью, краской, но сплошь закрашенные камни не встречаются.

Самые внушительные по размерам цоколи из блоков гранито-гнейсов известны в следующих местах: в начале улицы Гагарина,  на углу улиц Советской и Ладожской, в больнице «Диаконис», в жилом доме (6-я линия, 6), в бывшей школе в Лахденкюля. В основном же это — узкие, незаметные, архитектурно простые и неяркие цоколи деревянных жилых домов.

В двух случаях этот камень использован в строительстве каменных зданий  – Объединенного банка Северных стран (фрагмент узкого цоколя и два крыльца) и больницы «Диаконис» (цоколь, ступени лестниц).

Гранито-гнейсы Сортавала также пошли на кладку опор небольшого железнодорожного моста через протоку Вакко.

«Сортавальские» темно-красные гнейсо-граниты и гранито-гнейсы в большом количестве применялись для облицовки городской набережной вдоль северного берега залива Вакколахти, от Карельского моста до школы академической гребли. Эта набережная  выложена в 3-4 ряда из блоков гранито-гнейсов и гнейсо-гранитов длиной 0.6 м – 1.6 м, шириной 35-40 см (местами до 60-80 см), толщиной до 40 см, обработанных с внешней стороны в фактуре «скала». Внутренняя часть блоков неровная, так что между блоками нередко образуются значительные пустоты.

Общая длина такой набережной превышает 350 м. Остатки нижнего ряда набережной прослеживаются вдоль северного берега залива Вакколахти почти до железнодорожного моста.

В нескольких местах набережной устроены лесенки для спуска к воде. На первом спуске, расположенном ближе к Школе академической гребли, сохранилось 5 ступенек длиной 1.3 м, шириной 30 см и толщиной 15 см. На втором спуске – тоже 5 ступенек длиной 1 м, шириной 25 см и толщиной 15 см.

Блоки в облицовке набережной уложены не на «ребро», как в цоколях зданий, а горизонтально. Это увеличивает прочность и устойчивость кладки. При этом хорошо просматривается горизонтально-полосчатый рисунок блоков, образованный темными и красными полосами гранито-гнейсов.

Облицовка набережной во многих местах деформирована, блоки сместились, не везде сохранились удерживающие их металлические скобы.

«Сортавальские» гранито-гнейсы также широко применялись в 1910—1930-е годы для  изготовления брусчатки, которой были вымощены в прошлом некоторые улицы города и  полотно Карельского моста. В настоящее время сохранился  лишь небольшой фрагмент мостовой в конце Карельского моста. Значительная часть темно-красной и серой брусчатки бесхозно лежит в песке на территории организации «Чистый город».  Часть брусчатки пошла в 2000-е годы на кладку подпорной стены вдоль улицы Ленина, за домом Вегелиуса (что смотрится весьма странно), часть использована для мощения площади вокруг Братской могилы советским воинам. И в том и другом случае, брусчатка неоднородна по составу: кроме темно-красных полосчатых и темных с красными порфиробластами гранито-гнейсов встречаются серые гнейсо-граниты и другие породы.

«Сортавальские» темно-красные полосчатые (чаще) и темные порфиробластические с красными выделениями микроклина (реже) гранито-гнейсы можно увидеть в поребриках на следующих улицах города:

  1. Улица Карельская, с одной стороны от ул. Ленина до ул. Гагарина (блоки длиной в среднем 1.5 м, с вариациями от 1 до 2 м), с одной стороны от Пожарного депо до Военкомата (блоки длиной 1-2.2 м, 1.5-2.5 м, шириной 30 см), с двух сторон от ул. Кирова до ул. 40 лет ВЛКСМ, с вставками «сердобольских» гранитов и темно-красных гнейсо-гранитов, вставки напротив Типографии (блоки длиной 1-1.5 м). Блоки обработаны в фактурах «точечная» и гладкая «тесаная».

Таким образом, темно-красный (гранито-гнейсовый) поребрик преобладает по улице Карельской, от улицы Гагарина до улицы Кирова (с одной стороны), и от улицы Кирова до улицы 40 лет ВЛКСМ (с двух сторон), со вставками «сердобольских» гранитов и гнейсо-гранитов.

  1. Угол улицы Ладожская и Набережной Ладожской флотилии, напротив РМСП (фрагменты)
  2. Улица Чкалова, напротив магазина Музыкальных инструментов (блоки длиной 1-1.6 м).
  3. Улица Пристанская (блоки длиной 1.1-2.5 м, в среднем 1.8 м, шириной 35-40 см, высотой 0.5 м (над землей). Фактура обработки грубая «точечная».
  4. Улица Комсомольская, со стороны въезда во двор магазина «Магнит» (4 блока длиной 1.5 м) и напротив здания № 9 (несколько блоков).

В городе сохранилось несколько водосточных лотков — из порфиробластических гранито-гнейсов, и несколько рам канализационных колодцев – из полосчатых гранито-гнейсов.

Как минимум, в двух зданиях Сортавала (руины здания редакции газеты «Ладога» на ул. Ладожской и дом по ул. Карельская, 8) обнаружены  цокольные блоки темно-серых, серых, с бело-серыми полосами гранито-гнейсов, добытых в каменоломнях на горе Пиени Кухавуори. Это — особая разновидность местных гранито-гнейсов, отнесенная автором к типу «сортавальских» гранито-гнейсов.

  1. Темно-красные среднезернистые гнейсо-граниты Кирьявалахти и Сюскюянсаари

Данные породы немного похожи по внешнему виду и минеральному составу на «сортавальские» гранито-гнейсы и гнейсо-граниты, но все же отличаются от вторых большей однородностью и ярким темно-красным цветом по причине более глубокой гранитизации. Эти породы декоративны и прочны, и внешне кажутся более благородными, чем похожие на них местные гранито-гнейсы и гнейсо-граниты.  По этой причине они применялись даже в декоре каменных зданий и для изготовления ступенек высоких и широких лестниц. Нередко их можно увидеть в сочетании с «сортавальскими» гранито-гнейсами — в цоколях деревянных домов, в поребриках и в облицовке набережной.

Описываемые гнейсо-граниты в 1890—1930-е годы добывались в каменоломнях на северном берегу залива Кирьявалахти (мыс Лоухиниеми и др.) и на острове Сюскюянсаари (разновидность «валаамских гранитов»).

Эти красивые породы применены в 17-ти зданиях города Сортавала (9 – деревянных и 8 каменных), в том числе, в облицовке стен  (6 зданий) и цокольного этажа (Торговый дом и др.). Из них выполнены ступени лестниц 7-ми сооружений (длина блоков 1-2.5 м, ширина 0.3-0.4 м, толщина 0.2 м).

В цоколе деревянных построек гранито-гнейсы Кирьявалахти встречаются в сочетании с похожими на них «сортавальскими» гранито-гнейсами и гнейсо-гранитами. Длина блоков в цоколе составляет 1-2 м, максимум до 3 м, в среднем 1.5 — 1.7 м, ширина 0.45-0.6 м, толщина до 25 см. Фактура поверхности камня – «скала», «тесаная» и «точечная».

Наиболее яркий пример применения гнейсо-гранитов Кирьявалахти и Сюскюянсаари – облицовка цокольного этажа Торгового дома (7-угольные полуколонны высотой 1.7 м, шириной 40 см и прямоугольные пилястры высотой 1.7 м, шириной 0.7-1 м). Поверхность камня обработана в фактуре «точечная». Из этого же камня выполнен цокольный поясок и ступени лестниц здания. Интересно использование гнейсо-гранитов Кирьявалахти в декоре портала главного входа Народного банка (фактура – «скала», «бороздчатая» и «тесаная»).

Наиболее представительная лестница из гнейсо-гранита Кирьявалахти украшает здание Туберкулезного санатория (16 ступеней длиной 1-2.5 м, плиты крыльца размером  1.6×0.6×0.15 м, 2×1х1×0.15 м и др.).

Темно-красные гнейсо-граниты из Кирьявалахти также использованы в изготовлении 5-6 рам канализационных колодцев и  нескольких водосточных лотков.

Из этого камня выполнены поребрики (часто в сочетании с темно-красными гранито-гнейсами) в следующих местах:

  1. Улица Карельская, фрагментами напротив Пожарного депо (блоки длиной 1-2.2 м), фрагментами напротив Объединенного банка Северных Стран (блоки длиной 1.5-2.5 м, в среднем 1.7 м), напротив Торгового дома.
  2. На углу улиц Чкалова и Кирова (фрагментами).
  3. Улица Пристанская (блоки длиной 1.1-2.4 м, в среднем 1.5 м).
  4. Улица 40 лет ВЛКСМ, между ул. Карельской и ул. Октябрьской (фрагментами, блоки длиной в среднем 1.6 м).
  5. Улица Суворова (редкие вставки)
  6. Улица Комсомольская, напротив здания № 9 (несколько блоков)
  7. Вокруг цветника памятника «Рунопевец» (несколько блоков в сочетании с другими породами).

Во всех случаях используются фактуры «тесаная» и «точечная».

Гнейсо-граниты Кирьявалахти и Сюскюянсаари в большом количестве применялись в сочетании с местными гранито-гнейсами в облицовке городской набережной северного берега залива Вакколахти общей длиной до 150 м, в основном к западу от Карельского моста и фрагментами – к востоку от него. Блоки длиной 0.4-1.2 м, в среднем менее 1 м, шириной 60-80 см, толщиной 40 см грубо обработаны в фактуре «скала», и уложены в 2-3 ряда по высоте.

В 2015 году темно-красный гнейсо-гранит с красивым волнисто-полосчатым рисунком с острова Сюскюянсаари пошел на  изготовление постамента памятника патриарху Алексию Второму и ограды вокруг него возле церкви Св. Николая Чудотворца. Поверхность камня обработана в полированной фактуре.

  1. Темно-серые, черные среднезернистые массивные габбро (габбро-диориты, габбро-нориты, габбро-диабазы)

Эти породы, обладающие высокими физико-механическими и декоративными свойствами, немного похожие (в некоторых фактурах) на темные разновидности «сердобольских гранитов», добывали для строительства города Сортавала и для изготовлений надгробных памятников в 1880—1939 годах, а также в 1990—2000-е годы в окрестностях пос. Кааламо. Габбро-диабазы Ропручейского месторождения (Прионежский район) применялись в 1990—2016 годы для украшения некоторых новых зданий и братской могилы советских воинов в Сортавала.

В архитектуре города Сортавала каалаамские габбро обнаружены в 30 сооружениях (преимущественно в цоколях), в т.ч. в 22-х зданиях, хотя  в нескольких сооружениях нельзя точно определить тип камня.

Самые яркие примеры использования габбро Кааламо – облицовка портала Ресторана, витрин окон дома Восточно-Карельского кооперативного общества в Кюммеля и главного входа административного здания этого общества на улице Карельской. Во всех указанных случаях  камень  обработан в редкой для Сортавала полированной фактуре. Плитчатыми блоками габбро (по 6 блоков в 3 ряда длиной 1 м, толщиной 21 см и шириной 39 см) украшен портал главного входа Ресторана со стороны улицы Карельской. В этом же здании таким же габбро, но в фактуре «бороздчато-сеточной» («сеточка») декорирован портал бокового входа (по 3 блока длиной 1 м, шириной 55-60 см). Рамы витрин соседнего дома того же общества выполнены из полированных «брусьев» габбро длиной 1-1.1 м, шириной 15 см.

Главный вход в административно-жилое здание по улице Карельской также декорирован полированными плитами черного габбро, которые в 2015 году пытались закрасить белой краской.

Самым ярким примером использования габбро в качестве цокольного камня является Сортавальская окружная больница. Цоколь здания выложен из 2-3 рядов блоков габбро длиной от 0.5 до 1.6 м, в среднем 0.9 м, шириной 45-50 см и толщиной 20-25 см, обработанных в фактуре «скала».

Весьма интересно использование кааламского габбро в постаменте памятника «Рунопевец». На первый взгляд этот камень похож на темную разновидность «сердобольского гранита». Постамент составлен из крупных блоков габбро, уложенных в два ряда: 4 блока внизу (длина 2.5 м и ширина 50 см) и 4 блока вверху (длина 2 м, высота 1.5 м). Поверхность камня обработана в фактуре «сеточка», которая осветляет габбро, что и придает ему схожесть с серым «сердобольским гранитом».

Интересно использование габбро в качестве ограждения лестницы каменного здания по улице Карельской. Массивные ограждения выполнены из блоков размером 0.8×0.3×0.5 м и 0.4×0.3×0.5 м, обработанных в фактуре «бороздчато-сеточной». Возможно, из такого же камня — цоколь здания (фактура «скала»), но определение типа породы затруднено по причине сплошного загрязнения поверхности блоков.

Из кааламского габбро, вероятно, также выполнены поребрики по улице Садовой, на отрезке от улицы Горького в сторону улицы Карельской — с одной стороны до середины улицы, и с другой — с середины улицы до улицы Карельской. Фрагменты поребрика из габбро также сохранились по улице Садовой, вблизи пересечения с улицей Горького, по второму проезду, и в сторону улицы Антикайнена.

Фрагменты поребрика из габбро среди других пород, например, кварцитов, наблюдаются на небольшом отрезке по улице Горького от улицы Садовой и от улицы 40 лет ВЛКСМ в сторону Дома творчества детей. Описываемые поребрики составлены из «брусьевидных» блоков габбро длиной 0.6-1 м, шириной 12-13 см, обработанных в «точечной» фактуре, с фаской по краям.

Красивый поребрик из широких блоков габбро, длиной 1.1-2.5 м, в среднем 1.8 м, шириной 35-40 см, высотой (над землей) 50 см, сохранился в обрамлении бывшего железнодорожного перрона по улице Пристанской.

Кааламский габбро также нашел себе достойное применение в качестве декоративной крошки – наполнителя бетонных лестниц и полов многих каменных зданий Сортавала (гостиницы «Сеурахуоне», церкви Апп. Петра и Павла и др.), часто в сочетании с белым рускеальским мрамором. На полу церкви Апп. Петра и Павла из кусочков черного габбро Кааламо в 1943 году были выложены красивые фигуры: широкие двойные полосы вдоль  солеи, клироса и амвона, квадраты, наложенные друг на друга в виде 8 — ми лучевых звезд, треугольники, круги. Декоративная крошка из габбро используется в качестве декоративного наполнителя бетонного пола церкви, а также в штукатурке стен («шуба») некоторых каменных зданий города (Акционерный банк, «крылья» Финляндского банка и др.); такая штукатурка имитирует природный камень.

Техногенный песок-отсев из габбро, совместно с белым кварцем, использован в 1936 году в качестве наполнителя штукатурки («шубы») в облицовке стен здания Акционерного банка (улицы Комсомольской и Кирова).

Кааламский габбро-норит и габбро-диорит широко применялся в 1880—1930-е годы для изготовления надгробных памятников на «Старом Финском кладбище» в Сортавала, уступая место лишь «сердобольским гранитам» (19.3% от общего количества изделий).

В 1993 году кааламский габбро-диорит пошел на изготовление Поклонного лютеранского креста, установленного на бывшем кладбище финских солдат, погибших в советско-финляндских войнах 1939—1940 и 1941 — 1944 годов. Из габбро выполнен пьедестал (плита размером 2×1.2 м, с «пиленой» и полированной фактурой и надписью) и собственно крест (монолиты размером 2×0.4×0.4 м, 2.1×0.4×0.4 м, 0.5×0.4×0.4 м), обработанный в «точечной» фактуре.

Вероятно, из кааламского габбро в 2014—2015 годах изготовлены новые (нижние) ступени главной лестницы храма Св. Николая Чудотворца, мелкая брусчатка — шашечка вокруг этой лестницы, а также — 12 блоков ограждения парадной лестницы  здания Гимназии.

Плитами габбро-диабаза Ропручейского месторождения (?) на Онежском озере в 1990-е годы были облицованы ступени лестницы и площадка крыльца бывшего Горкома партии (Музыкальная школа).

Из черного габбро Кааламо или габбро-диабаза Ропручейского месторождения в 1990-е годы выполнены ступени двухсторонней лестницы здания Налоговой службы в Сортавала (длина ступенек-блоков по 0.6 м, толщина 15 см).

Крупными плитами черного габбро-диабаза (вероятно, Ропручейского месторождения) недавно был облицован постамент памятника Братской могилы советских воинов, погибших при защите Сортавала в 1941 году.  Из такого же габбро-диабаза также выполнены надгробные плиты воинам-интернационалистам рядом с Братской могилой.

Из габбро-диабаза Ропручейского месторождения изготовлены памятные доски на некоторых исторических зданиях.

  1. Амфиболовые сланцы и амфиболиты темно-серые, до черных

Эти породы отмечены автором с определенной долей вероятности в 14-ти сооружениях города Сортавала, из которых около 30 % нуждаются в более тщательном исследовании. Черные амфиболиты и амфиболовые сланцы, добываемые в  черте города, использовались в 1870—1920-е годы в кладке невысоких и невыразительных цоколей, по крайней мере, 10-ти зданий, как деревянных, так и каменных. Эти породы, например, применены в цоколях дома Красильникова-Халлонблада и здания Пожарного депо. Цокольные камни обработаны грубо, в фактуре «скала». К сожалению, цвет камня не виден по причине  его покраски в голубовато-серый и серый цвета. Надо отметить, что в 4 –х зданиях цокольный камень загрязнен и закрашен, а в 10 — имеет удовлетворительную, слабо загрязненную поверхность.

До ремонта Карельского моста (2014 г.) мелко-среднезернистые амфиболиты и амфиболовые сланцы, добытые в каменоломнях «Ваккосалми», на южном берегу одноименного залива, можно было увидеть в облицовке береговых опор Карельского моста, ими же при финнах была облицована набережная по южному берегу залива Вакколахти, напротив Пивзавода и на участке от Карельского моста до амфиболитовой скалы, что  напротив Народной школы. Но сейчас от этой набережной остались лишь фрагменты.

Наиболее интересными примерами использования сортавальских амфиболовых сланцев Сортавальской вулканогенно-осадочной серии нижнего протерозоя, добытых начале XX века  на северном склоне горы Кисямяки, являются две подпорные стенки террас вдоль улицы Гагарина, между Лицеем и Гимназией, и по северному краю горы Кисямяки, вдоль современного стадиона Сортавальской конькобежной школы.

Подпорная стена по улице Гагарина выложена из грубообработанных, неплотно прилегающих друг к другу, различных размеров блоков-плит темно-серых амфиболовых сланцев с прослоями карбонатных и скарнированных пород, которые быстро выветриваются. В связи с быстрым разрушением таких плит поверхность стены выглядит не очень эстетично, между блоками остаются значительные полости.

Стена по северному краю горы Кисямяки, напротив стадиона, также выложена из аналогичных пород, выломанных рядом — амфиболовых сланцев с прослоями карбонатных и скарнированных пород.  Блоки-плиты неправильных форм и разных размеров уложены без раствора в несколько рядов. Высота стены достигает 1.5-2.7 м (зависит от рельефа горы), длина до 100-130 м. Блоки неплотно подогнаны друг к другу, между ними остаются значительные пустоты.

Амфиболитовые сланцы и амфиболиты Сортавальской серии добывали в каменоломнях на северном склоне горы Кисямяки, на южном берегу залива Вакколахти, в дер. Ваккосалменкюля.

Черные амфиболиты более прочные, чем выше упомянутые амфиболовые сланцы, слагают крупную дайку, секущую гранито-гнейсы в юго-западной части города. Эту породу финны добывали в начале XX века на горе Сиерамяки, в южной части Сортавала, и на горе Пиени Кухавуори, в парке Ваккосалми. На горе Сиерамяки финны брали в основном камень для  фундаментов и цоколей ближайших построек, а также для изготовления точил. На горе Пиени Кухавуори в крупном карьере буровзрывным способом добывали преимущественно бутовый камень — для отсыпки дамбы через залив Вакколахти и озеро Тухколампи.

  1. Розовато-серый среднезернистый неравномернозернистый порфировидный массивный гранит (с розоватыми выделениями полевого шпата)

Это – розовато-серый порфировидный гранит, немного похожий на типично «сердобольский», но без гнейсового рисунка, с хорошо видимыми порфировыми выделениями розового полевого шпата. Место его добычи финнами в 1939 и 1943 годах автору не известно. Возможно, его привезли из района Антреа.

Данный гранит использовался в архитектуре города Сортавала во время строительства, развернутого Восточно-Карельским кооперативным обществом (кооператив «Восточная Карелия») в 1939 1943 годах. Этим красивым камнем в Сортавала в 1939 году облицован  цокольный этаж Ресторана Восточно-Карельского кооперативного общества (цокольные блоки длиной 1 м, шириной 50 см, подоконники длиной 1 м, шириной 35-40 см, толщиной 30 см; тяга декоративная; куб размером 1×0.35-0.4 м). Поверхность камня обработана в «бороздчатой» фактуре (борозды идут горизонтально). Из этого же камня выполнены цоколь (слабо загрязнен) и ступени лестниц соседнего здания жилого дома с магазинами Восточно-Карельского кооперативного общества.

Порфировидный гранит также пошел в 1943 году на облицовку узкого цоколя и пола (плиты размером 0.6×0.7 м и 0.5×0.7 м)  главного входа административно-жилого здания Восточно-Карельского кооперативного общества по улице Карельской. Поверхность камня обработана в «точечной» фактуре.

Такой же камень использован в 1939 году в облицовке цоколя и полов ниш входов здания «Риутта» на улице Карельской, и для изготовления ступеней боковой лестницы гостиницы «Хоспис».

Из описываемого гранита также выполнены поребрики, которые сохранились в следующих местах: по улице Карельской, с двух сторон от Ресторана до ул. Советских космонавтов (блоки длиной 1.5-2 м (3 м), в среднем 2 м, шириной 25 см); на закругленных углах между улицами Кирова и Карельской, Чкалова и Кирова, Ленина и Карельской, Комсомольской и пл. Кирова (по несколько блоков закругленной и прямоугольной формы); на участке напротив административно-жилых зданий Восточно-Карельского кооперативного общества по улице Карельской; вероятно, по улице Ленина (от дома Берга до дома Халлонбладов (блоки длиной 1.8-3 м, в среднем 2.3 м, шириной 30 см похожего светло-серого гранита массивной текстуры, с редкими бледно-розовыми выделениями полевого шпата.

Вероятно, похожий гранит использован в качестве бордюрного камня на углу улиц Горького и 40 лет ВЛКСМ, в сторону Телеграфа (несколько блоков длиной 0.4-0.6 м, шириной 12-13 см, среди других пород.

  1. Розовато-серый крупнозернистый гранит, с крупными порфировыми и гнездообразными выделениями розового полевого шпата

Эта редкая порода встречена автором  в поребрике на одной стороне улицы Октябрьской, между улицами 40 лет ВЛКСМ и  Садовой (блоки длиной в среднем 1.17 м, с вариациями 0.6-1.5 м, шириной 13 см).

  1. Граниты рапакиви

В строительстве города Сортавала в 1930-е годы очень редко использовалось следующие разновидности гранитов-рапакиви:

Розовато-серый средне-крупнозернистый порфировидный гранит-рапакиви с четкими розовыми лейстами (идиоморфными кристаллами) микроклина, трахитоидной текстуры, с редкими крупными овоидами встречен автором в виде бордюрного камня в поребриках напротив здания № 8 по улице Комсомольской (несколько блоков) и по улице Суворова, с одной стороны, от улицы Комсомольской до входа во внутренний двор здания № 2  по улице Суворова (блоки длиной 1-1.7 м, в среднем 1.4 м, шириной 25-30 см). Из такого же гранита выполнены ступени двух лестниц жилого здания по улице Комсомольской.

Розовато-серый крупнозернистый гранит-рапакиви, с крупными выделениями полевого шпата неправильных очертаний (1-4 см), без четких лейст, с редкими овоидами обнаружен в виде редких блоков в поребрике по улице Комсомольской, напротив кинотеатра «Киммо» (блоки длиной 2-2.2 м), в перемежку с другими типами пород.

Светло-серый, с бледно-розоватым оттенком неравномернозернистый, порфировидный гранит-рапакиви, с редкими овоидами (месторождение «Возрождение» Выборгского района) использован в 2013—2015 годах при облицовке  береговых опор реставрируемого Карельского моста. Фактура поверхности – пиленая. К сожалению, сейчас поверхность многих плит гранита закрашена серой краской по причине появившихся на них неприличных рисунков и надписей.

Такой же гранит в виде  брусчатки (правда, не очень высокого качества) пошел в 2017 году на мощение тротуара перед зданием, где расположено кафе «Релакс».

Темно-красный крупнозернистый порфировидный массивный гранит-рапакиви с четкими крупными темно-красными идиоморфными кристаллами и редкими овоидами (с оторочкой) полевого шпата (Выборгский район) пошел  в 2016 году на облицовку чаши Фонтана в городском сквере на площади Кирова. Плиты обработаны в полированной фактуре.

  1. Розовато-серые, бледно-красные мелкозернистые кварциты и кварцито-песчаники, вероятно, привезенные финнами в 1942—1943 годах из района Шокши (западное побережье Онежского озера).

Эти редкие для Сортавала породы использовались в  качестве бордюрного камня для узких поребриков  в следующих местах города:

  1. Улица Ладожская, с одной стороны от ул. Советских космонавтов до Набережной Ладожской флотилии (блоки длиной 0.7-1.1 м (1.5 м), в среднем 1-1.1 м, шириной 12-13 см); в виде фрагментов, с двух сторон, напротив кинотеатра «Заря» (длина блоков 1-1.1 м (2 м), ширина 12-13 см), по краю цветника, напротив дома Винтера
  2. Улица Советских космонавтов, с одной стороны от ул. Ладожской до ул. Карельской (блоки длиной 0.5-1.1 м, в среднем 0.7 м, шириной 12-13 см).
  3. Набережная Ладожской флотилии, от дома Винтера до соседнего дома № 7 (длина блоков 0.5-1.2 м, в среднем 0.9 м). Общая длина поребрика 100 м.

Во всех случаях бордюрный камень обработан в фактуре «точечная», с фаской по краю.

  1. Улица Горького, с двух сторон от ул. Садовая до ул. 40 лет ВЛКСМ и далее — в сторону ЦТДЮ фрагментами, со вставками габбро (блоки длиной 1-1.5 м (редко 2 м), в среднем 1 м, шириной 12-13 см)
  2. Улица Садовая, с одной стороны от ул. Горького в сторону ул. Карельской, до середины фрагментами, со вставками габбро.
  1. Серовато-белый, реже серый мрамор рускеальский

Эта горная порода, разрабатываемая финнами с 1896 по 1939 годы на месторождении «Рускеала», широко применялась в Сортавала в качестве декоративной крошки для бетонных полов и лестниц 10-11 каменных зданий (Объединенный банк Северных Стран, Народный банк, Финляндский банк, дом Восточно-Карельского кооперативного общества, Управление Финской православной церкви, Акционерный банк, Сберегательный банк, гостиница «Сеурахуоне», гостиница «Хоспис» и т.д.). Нередко декоративная крошка рускеальского мрамора используется совместно с черным кааламским габбро. В церкви Апп. Петра и Павла из крошки светлого рускеальского мрамора выложены на полу   различные фигуры:  полосы, треугольники, 8-ми лучевые звезды и т.д.

Плиты из рускеальского мрамора, вероятно, использовались в 1910—1930-е годы для облицовки полов некоторых каменных зданий города (больница «Диаконис», Ресторан и др.). В советское время, в 1970—1980-е годы плиты и «лом» из рускеальского мрамора также пошли на облицовку полов и лестниц некоторых зданий Сортавала (Сортавальский колледж и др.). Декоративная крошка из рускеальского мрамора в 1980-е годы применялась для облицовки поверхности бетонных плит крупнопанельных домов, например, по улице Победа и других.

  1. Темно-красный крупнозернистый, порфировидный гранит (на темном фоне видны густо вкрапленные зерна красного микроклина 0.5-1 см)

Этот природный камень (месторождения Ленинградской области) появился в городе Сортавала совсем недавно, с 2005 года. Из него в Сортавала выполнены различные декоративные элементы здания «Наш торговый № 1» на улице Карельской (ступени лестниц, цоколь, облицовка террасы (плиты 0.3х(0.4-1 м) и ограды цветника (плиты  длиной 0.4-1.5 м, шириной 0.22 м). Поверхность камня обработана в фактуре полированая, тесаная и «слабобугристая».

Из такого же гранита в 2010-е годы были изготовлены подоконники кафе «Релакс» (плиты длиной 1.6 м, шириной 20 см), ступени лестницы магазина на углу улиц Карельской и 40 лет ВЛКСМ (плиты длиной 1 м, ширина 20-25 см, толщина 5 см), в 2016—2017 годы – полированные плиты в облицовке цокольного пояска нового здания по улице Октябрьская (плиты длиной 1.1 м, шириной 40 см), памятная плита на здании железнодорожной  больницы по улице Кайманова.

  1. Сланцы темно-серые мелкозернистые филлитовидные

Эта очень редкая для Сортавала порода, вероятно, привезенная из района Суйстамо еще в 1880-е годы, пошла на изготовление небольших водосточных лотков (сохранилось 5-6 лотков), установленных по углам здания Ратуши (плиты длиной 1-1.3 м, до 1.7 м, шириной 40-70 см, толщиной 6-8 см). Фактура поверхности камня – грубая «тесаная».

  1. Темно-серый биотитовый гнейс среднезернистый, с редкими светло-серыми кварц-полевошпатовыми жилками и гнездами

Эта тоже очень редкая для Сортавала порода встречена автором в облицовке  цоколя дома Леандера по улице Гагарина (блоки 0.6-1.1 м, шириной 40-50 см). Фактура камня гладкая «тесаная».

  1. Темно-красный крупнозернистый гранит с порфировыми выделениями микроклина неправильной формы

Из такого гранита в Сортавала изготовлена памятная плита фольклористу, создателю карело-финского эпоса «Калевала» Э. Леннроту (1.1×0.7×0.2 м), установленная на углу улиц Вяйнямёйнена и Ленина.

  1. Зеленовато-серый талько-хлоритовый сланец месторождения «Нуннанлахти» (Финляндия)

В городе Сортавала эта горная порода (талько-хлорит, горшечный камень, тули киви) пошла в 1915 году на изготовление декоративного картуша, укрепленного над одной из колонн Объединенного банка Северных Стран.

  1. Доломитизированный светло-серый известняк ордовикского возраста («путиловская плита»).

Эта порода  в виде плит в 1872—1873 годах пошла на  покрытие  цоколя ограды вокруг храма Апп. Петра и Павла, а также на изготовление небольших водосточных лотков вокруг храма

  1. Серые гнейсо-диориты и гнейсо-граниты из месторождений Лахденпохского района (Яккимаа и др.)

Брусчатка из этих пород, изготовленная еще в начале XX века и привезенная из Лахденпохья, в 2018 году пошла на мощение тротуара перед зданием Торгового центра «Юхтион Раута» по улице Карельской.

  1. Галька, дресва, техногенный песок (отсев) разных пород, изготовленные в начале XX века

Это сырье применялось в начале XX века в Сортавала в качестве наполнителя штукатурки («шубы») для ряда каменных зданий, например, Акционерного банка (песок-отсев  из кварца и габбро), Объединенного банка Северных стран (галька и мелкая дресва из разных пород – сланцев, гранитов, кварца, амфиболитов и т.д.), гостиницы «хоспис» и др.

  1. Валунчики разных пород (амфиболиты, граниты и др.) – в облицовке площадки перрона вокзала (ул. Пристанская) и кюветов вдоль улицы 40 лет ВЛКСМ

Таким образом, в архитектуре Сортавала с 1870 до 2010-х годов было использовано около 20 разновидностей горных пород из разных месторождений, расположенных в радиусе 200-250 км от города (острова Сортавальского архипелага, Кааламо, Рускеала, Кирьявалахти, Сортавальские окрестности, западное Прионежье, Выборгский район  и др.). Природное разнообразие и масштабы применения природного камня в строительстве Сортавала (до 1940 г.) позволяют называть этот город – «каменной мозаикой». Сортавала – наиболее яркий пример  «финского городка» (до 1940 г.) со столь широкой палитрой  строительного камня, стоящего в одном ряду с городом Выборгом (Россия) и другими малыми годами нынешней Финляндии.

 

Граниты Монрепо в литературе и архитектурном

облике Санкт-Петербурга.

Лисица Наталья Николаевна  

В 1850 году  был опубликован первый том «Военно-статистического обозрения Российской империи». Все 8 частей первого тома были посвящены Великому Княжеству Финляндскому.  Собрал сведения полковник Генерального штаба, военный топограф, барон Егор Егорович Любекер. Характеризуя почвы и «царство ископаемое» Выборгской губернии, Любекер пишет: «Почва Выборгской губернии, как и во всей Финляндии, состоит большей частью из гранитных масс, перепоясанных многочисленными озерами и болотами… Главнейшую породу камней составляет гранит (грубозернистый и часто порфирообразный), твердость его, допускающая красивую полировку, дает ему преимущество в украшении великолепных зданий…между прочим, этот гранит употреблен для Александровской колонны и для колонн Исаакиевского собора. Из гранитных ломок…добыты были камни для набережной Невы и Санкт-Петербургских каналов; а из Монрепо близ Выборга колонны, украшающие Казанский собор…».[Военно-статистическое обозрение Российской империи. Т.1: Великое княжество Финляндия. Ч. 6: Выборгская губерния.СПб.,Типография Департамента Ген.штаба, 1850. С.14-15]

Храмовый зал Казанского собора украшают великолепные колонны из розового гранита. Высота каждой колонны с капителью и базой – 5 саженей (то есть 10,67 м), а вес – около 1500 пудов (то есть 24 тонны).  Всего в интерьере собора 56  гранитных колонн. В книге русского архитектора, инженера, художника, археолога и реставратора, Андрея Петровича Аплаксина«Казанский собор. Историческое исследование о соборе и его описание» (издана книга в 1911 году в Санкт-Петербурге Товариществом Р.Голике и А.Вильборга) написано, что «Государь лично утвердил образец гранита, доставленного из выборгских ломок». Выборгский гранит относится к виду «rapakivi -рапакиви», что в переводе с финского означает «гнилой, крошащийся камень».В старинных описаниях его иногда называют «финский розовый морской гранит».

Несмотря на неблагозвучное название, гранит-рапакиви – прекрасный строительный материал. Долговечный, морозоустойчивый (выдерживает морозы до -60 градусов), легко поддающийся обработке.Писатель и журналист Павел Петрович Свиньин считал, что «наш финляндский гранит ничем не уступает египетскому, а красотою своей еще и превосходит».Ученый-минеролог, академик Василий Севергин, посетив в 1804 году Российскую Финляндию писал о нем, что «Гранит сей весьма плотен и тверд. Состоит оный из полевого шпата телесного цвета, серого кварца, черной слюды…Будучи выполирован представляет он вид прекрасный».[Обозрение Российской Финляндии или Минералогические и другие примечания, учиненные во время путешествия по оной в 1804 году Академиком, Коллежским Советником и Кавалером Василием Севергиным. СПб. 1805. С. 21-22]

Гранит-рапакиви имеет ярко выраженную зернистую структуру. Причем зерна гранита-рапакиви крупные: размер зерен полевого шпата, кварца и роговой обманки от 10 до 30 мм. Изделия из этого камня часто полируют, что дает превосходный декоративный эффект, а также защищает камень от влаги и других атмосферных воздействий. Одним из недостатков гранита-рапакиви является его хрупкость,  способность легко разрушаться при выветривании. Удивительно, но этот гранит, абсолютно не выдерживающий влажный и ветреный климат Санкт-Петербурга, стал символом каменного убранства города!

Колонны для интерьеров Казанского собора заготавливались в каменоломнях,  принадлежащих барону Людвигу Генриху фон Николаи, который более 30 лет служил при российском императорском дворе. Его карьера началась с должности наставника 15-летнего Великого князя Павла Петровича (будущего императора Павла I), а в отставку он вышел в 1803 году с поста президента Санкт-Петербургской Академии наук.Известность барону Николаи принесла не только и не столько его государственная служба, сколько созданное им имение Монрепо, которое было куплено семьей Николаи в 1788 году. Об этом приобретении Людвиг Генрих Николаи писал сыну Паулю 23 августа 1788 года: «Принц Вюртембергский, когда он был наместником Финляндии и поэтому часто жил в Выборге, купил недалеко от города усадьбу и построил красивый большой дом со множеством хозяйственных построек, а также проложил к нему красивую дорогу от города, которую он по обе стороны засадил деревьями… За домом большой сад с оранжереями. Всё это находится у моря с островами, которые принадлежат усадьбе, и кроме того голые романтические скалы».[Архив ГИАПМЗ «Парк Монрепо». Т.3.Письма Л.Г.Николаи и И.-М.Поггенполь к сыну Паулю. С. 1-2]

Людвиг Николаи долго не решался купить Монрепо. Конечно, ему хотелось выезжать из Петербурга в сельскую глушь, где будет свой дом и сад. Но слишком неровный и холодный климат. И очень близко граница со Швецией, с которой Россия часто воюет. С другой стороны – как устоять перед красотой северной природы?! «Местность вокруг очень романтична, а наши скалы, а также бухта и остров очень живописны»[Архив ГИАПМЗ «Парк Монрепо». Т.3. Письма Л.Г.Николаи и И.-М.Поггенполь к сыну Паулю. С.6], — писал Людвиг Николаи сыну  9 июля 1789  года.

И в дальнейшем Монрепо часто отождествлялось именно с гранитными скалами. «…я при первой возможности ретируюсь в мою спасительную скалистую усадьбу», — писал Людвиг Генрих Николаи графу Семену Романовичу Воронцову 24 июня 1796 года.[Архив ГИАПМЗ «Парк Монрепо». Переводы писем из Архива князя Воронцова – письма барона А.Л.Николаи к графам Воронцовым. С. 4]

Людвиг Генрих Николаи в своей поэме «Имение Монрепо в Финляндии. 1804» дал такую версию появления гранитных скал и валунов, поэтическую версию:

Не только у подножия Олимпа

Титанов и богов зажглась война.

От полюса до полюса мятеж

Ярился, но особенно был дик

Здесь, на краю земли. Тебе о том

Расскажет вид на поле жуткой битвы

В чудовищных останках валунов,

Бесчисленных, разбросанных нелепо

И понапрасну.                     (Перевод М.Костоломова)

Вот из этих-то гранитов усадьбы барона Николаи и были вырублены интерьерные колонны Казанского собора. Василий Севергин описывал гранитные ломки, принадлежащие барону Николаи: «Ломка сия находится на южной стороне острова, лежащего в Выборгском заливе. Сей остров имеет около одной версты длины и полверсты ширины. Поверхность его местами состоит из голого камня, местами покрыта мхами, ерником, брусничником и поросла мелкою сосною и можжевеловыми кустами. Сия гранитная скала имеет также на поверхности своей болотины. Вся южная сторона и почти весь остров состоит из сливного гранита, который толстыми слоями наклоняется к югу.  Самые толстые слои, кои при буравлении и проклинивании сами собой отделяются, имеют иногда около 4 аршин. За сим следует другой слой и так далее…Пространство нынешней ломки составляет в длину около 16 сажень, и из оной добыто уже до 60 столбов в 4 сажени длиною и соразмерной толщины».[Обозрение Российской Финляндии…СПб. 1805. С.20]

Вырубленные с помощью металлических клиньев, кувалд и штанг для бурения заготовки колонн грузили на суда, которые доставляли их в Петербург к Адмиралтейству. А оттуда при помощи катков перемещали в мастерскую на Конюшенной площади. На обработке гранитных колонн работало 340 камнетесов, они обрабатывали колонны «мелкой наковкою», затем шлифовали песком и окончательно полировали истолченным наждаком.  Выломка, обработка и доставка одной колонны обходилась в 3 тысячи рублей. Иностранцы, наблюдавшие за строительством собора, приходили в изумление от техники русских рабочих: «"Им, этим простым мужикам в рваных полушубках, не нужно было прибегать к различным измерительным инструментам: пытливо взглянув на указанный им план или модель, они точно и изящно ее копировали. Глазомер этих людей чрезвычайно точен. Несмотря на зимнее время и 13-15 градусов мороза работы продолжались даже ночью. Крепко зажав кольцо фонаря зубами, эти изумительные работники, забравшись на верх лесов, старательно исполняли свое дело. Способность даже простых русских людей в технике изящных искусств поразительна".

13 сентября 1804 года Людвиг Николаи писал сыну Паулю: «В этом году будут готовы наши 56 гранитных колонн. Мне говорят, однако, что в будущем году выдолбят ещё один обелиск в 13 саженей из одного монолита» [ Архив ГИАПМЗ «Парк Монрепо». Т.3. Письма Л.Г.Николаи и И.-М.Поггенполь к сыну Паулю. С. 62]. К сожалению, барон Николаи иногда приходил в некоторое замешательство из-за работ на своей каменоломне: «Уже прошлым летом 56 больших колонн были уже вытесаны для церкви, а затем ещё 6 сверх того, так как было сказано, что некоторые оказались слишком короткими или слишком тонкими.  Из всего этого количества осталось штук 10 и вместе с каждой парой было утащено такое ужасное количество других камней, что даже добряк Нойман столкнулся с этим, тем более что из моего гранита должен был получиться целый город балконов, лестниц, ваз и колонн, которые были утащены под предлогом строительства церкви»[ Архив ГИАПМЗ «Парк Монрепо». Т.3. Письма Л.Г.Николаи и И.-М.Поггенполь к сыну Паулю. С. 69]. Из-за такого «ужасного» расхищения гранита барон  Николаи вынужден был пожаловаться графу Александру Сергеевичу Строганову, который возглавлял специальную комиссию по строительству собора. Только после вмешательства графа Строганова удалось навести порядок на каменоломне. Виновный в расхищении был уволен. Готовые каменные монолиты пронумерованы, комиссия прислала реестр, по которому следует выдавать необходимые заготовки для колонн. Наконец, 23 января 1806 года барон Николаи с удовлетворением написал сыну, что «Большие колонны в Казанской церкви уже все установлены и производят прекрасное впечатление»[ Архив ГИАПМЗ «Парк Монрепо». Т.3. Письма Л.Г.Николаи и И.-М.Поггенполь к сыну Паулю. С. 75].

Граф Строганов сообщил Людвигу Николаи, что церковь собирается поставить ему памятник за его благодеяния. Барон отказался и попросил только нескольких рабочих для нового котлована для источника в парке Монрепо. «Я показал архитектору чертеж, и он взялся от имени церкви возвести весь домик у источника, спроектированный Павловым, из гранита. Хотя я и привык к таким «обещаниям бросить курить», но заранее радуюсь возможности изготовления котлована».[Архив ГИАПМЗ «Парк Монрепо». Т.3. Письма Л.Г.Николаи и И.-М.Поггенполь к сыну Паулю. С. 76]

Когда заготавливались колонны для интерьера Казанского собора, то высекли на один монолит больше, чем требовалось по проекту. На тот случай, если вдруг одна из колонн треснет или расколется при транспортировке. Все обошлось благополучно, «лишняя» колонна оказалась невостребованной. Было решено установить ее во дворе Академии художеств по случаю 50-летия  со дня основания Академии. В решении совета Академии от 10 августа 1807 года по этому поводу говорилось: «По предложению господина Президента о постановлении поступившей в Академию от строения церкви Казанской богоматери гранитной колонны посреди круглого двора Академии поручает сие дело г. архитектору Михайлову под надзором г. архитектора Воронихина, которому и дано... предварительное предписание начертать рисунок сей колонны с приличными к ней украшениями и принять меры, чтобы оная колонна к сентябрю месяцу была на месте».По проекту Воронихина колонну установили на основание в виде каменного грота, увенчивал ее шар. Колонна простояла в академическом саду более десяти лет. Потом ее демонтировали, это местозаняла гипсовая модель памятника Минину и Пожарскому, над которой работал скульптор Мартос. Но в 1847 году, когда проводились работы по благоустройству академического сада, о колонне вспомнил архитектор Александр Брюллов. Колонну восстановили на новом пьедестале, с новой бронзовой капителью, которую венчал уже не шар, а аллегорические изображения «трех знатнейших художеств»: живописи, скульптуры и архитектуры.

Скалы Монрепо не могли оставить равнодушными многочисленных гостей и посетителей усадьбы в Выборге. Например, Анна Петровна Керн, путешествуя на водопад в Иматру в 1829 году, останавливалась в Выборге, посещала Монрепо и оставила такие воспоминания: «Утесы эти, покрытые, по большей части, разноцветными мхами и ползучими растениями, совершенно дики и местами изрыты пещерами, внутри которых каменные плиты доставляют возможность отдохновения»[Архив ГИАПМЗ «Парк Монрепо». Т.6.Материалы по истории Монрепо (статьи, путеводители, воспоминания).].  А писатель Александр Петрович Милюков в очерке «Сад Монрепо под Выборгом» (журнал «Нива» 1880 год) так описал «дикое, странное, живописное произведение природы и искусства», которое называется «Монрепо»: «Представьте себе обширный залив, с подымающимися из вод его островами и массивными камнями, а на берегу его целый лабиринт гранитных скал, то поднятых подобно колоссальной стене, то разбросанных в виде отдельных утесов, либо обнаженных как череп, либо покрытых мохом и густо поросших деревьями. По этим-то массам серых и красных гранитов и залегающих между ними оврагов и луговин раскинут Монрепо».[Архив ГИАПМЗ «Парк Монрепо». Т.6. Материалы по истории Монрепо (статьи, путеводители, воспоминания). С.51-53].

Невозможно не вспомнить и статью «Прогулка на Иматру»  из журнала «Сын Отечества» за 1858 год № 27, в которой есть и описание Монрепо: «Здесь один гранит, твердый и отшлифованный валунами и движениями льдов, которые их проносили, а там, рядом или на нем же другой, рыхлый, рассыпающийся в дресву от времени, и в голове задается невольный вопрос: сколько же тысячелетий от роду этому разрыхленному граниту, который, вероятно, составлял также громадные и твердые массы?»[Архив ГИАПМЗ «Парк Монрепо». Т.6.Материалы по истории Монрепо (статьи, путеводители, воспоминания).С.48-49].

Действительно, сколько же лет гранитам Монрепо? Считается, что Монрепо – место с наиболее интересными выходами гранитов на поверхность. Эти сельговые холмы, которые еще называют «бараньи лбы» или «курчавые скалы» — последствия ледникового периода. А возраст их – от полутора до двух миллиардов лет! У гранитов Монрепо есть одна особенность: они местами как будто прорезаны горизонтальными и вертикальными трещинами, иногда создается впечатление, что скалы Монрепо – искусственного происхождения. Некоторые из них  похожи на стену, аккуратно сложенную из прямоугольных каменных блоков. Появилась  даже теория о древних мегалитах, которые оставили представители неизвестных цивилизаций.

«Забавы грозной силы природы» (В.Одоевский «Южный берег Финляндии в начале XVIII столетия») – гранитные скалы Монрепо как будто предлагают выстраивать среди них таинственные гроты и пещеры, хаосы камней, шумные водопады и каскады. Единственный сын барона Николаи, Пауль, еще будучи студентом университета в Эрлангене (Германия), сделал отцу сюрприз, устроив на Большом камне у въездных ворот смотровую площадку с парковой затеей – Китайским зонтиком.«Уже при въезде меня приятно поразил твой китайский шампиньон на большом камне. Это хорошая, умело выполненная идея», — писал Людвиг Генрих Николаи сыну 6 августа 1798 года.Но особенно пленил воображение Пауля небольшой каменистый островок в восточной части парка. Втайне от отца Пауль принялся обустраивать островок, расчищая его от каменных глыб и валунов. Родители дали этому уголку парка название – «Пампушинка» — это было домашнее ласковое прозвище Пауля. Наверное, Пауль был очень сильно привязан к этому скалистому мысу, он просил матушку посещать Пампушинку, там даже поставили  для матери садовую скамеечку, сидя на которой Иоганна Маргаретта писала сыну в Германию: «Пампушинка всегда доставляет мне радость, Вы догадываетесь почему, поэтому не было дня, чтобы я не совершала туда паломничество. Растительности там особенно прибавилось, как и везде»[Архив ГИАПМЗ «Парк Монрепо». Т.3. Письма Л.Г.Николаи и И.-М.Поггенполь к сыну Паулю. С. 38] . Давно уже Пампушинка не выглядит как прежде. Но по-прежнему оттуда открывается вид на залив Суоменведенпохья, так любимый Паулем Николаи и его матерью.

Еще одна драгоценность в гранитном «ожерелье» Монрепо – Падающий камень. Огромный валун на обрыве скалы удерживается от падения только тяжестью собственного веса. Да тоненькая березка словно «поддерживает» гранитную глыбу на краю утеса.

Отполированные ледником скальные гряды Монрепо идеальны для устройства таких садовых «затей» как гроты. Людвиг мечтал о постройке грота в парке, писал сыну Паулю еще в 1792 году: «Нам еще хотелось, чтобы был построен грот, и это нас сильно заботит».Работавший у Николаи садовник Иоганн Эрнст Бистерфельд осуществил желание Людвига Генриха: на скале Эрмитаж (так первоначально назывался остров Людвигштайн) был возведен грот. Новое удивительное сооружение вызвало восхищение выборгского общества. «Городской врач говорит, что это гераклов труд и, если бы он был богаче, он, несомненно, совратил бы Бистерфельда, чтобы тот сделал ему также грот в его маленьком садике», — писала мадам Николаи сыну 12 августа 1798 года. В гроте устроили свод из камней, однако существовали сомнения в его прочности. Однажды один из работников Николаи сооружал каменную скамейку в гроте – и каменный свод частично обрушился. К счастью, никто не пострадал при этом.Мадам Николаи сообщала об этом происшествии сыну Паулю: «Из-за этого я не осмеливаюсь входить туда. Но если он выдержит таяние снегов и продержится до будущего лета, я думаю, можно будет гордиться им» (письмо от 13 сентября 1798 г.).В заднюю стену грота была вмурована голова страшной Медузы Горгоны. Местоположение пещеры на острове выбрано очень удачно: известно, что Медуза жила на краю Океана, ее страшный взгляд превращал в камень всякого, кто отваживался на нее посмотреть. Ее задача в усадьбе Николаи – сохранять рабочий покой хозяина имения и защищать сад от назойливых посетителей.

Людвиг Николаи в своей поэме «Имение Монрепо в Финляндии. 1804» посвятил сооружению на острове такие строки:

Взгляни наверх: там, на уступе, грот –

Наполовину созданный природой,

Наполовину же – трудом усердным.

Глубоко в толщу скал уходят своды.

Виднеются на сумрачной стене

Лишь хлопья белопенного прибоя

И замурованной Медузы лик.

Еще один необычный грот был устроен в расщелине скалы, через него проходит парковая тропа к западным границам парка. Этот грот производил сильнейшее впечатление на путешественников. Вот как описывал его один из посетителей парка: «Дорога ваша сузилась; вы входите в пещеру, садитесь; над головою вашею выдался огромный гранит; он несколькими точками касается другой скалы, его поддерживающей; минута – и он рухнется: что спасет вас? его равновесие, и только (Русский зритель. – 1829—1830. – Ч. 5-6. – № 17-22. – С. 59-60). [Архив ГИАПМЗ «Парк Монрепо». Т.6.Материалы по истории Монрепо (статьи, путеводители, воспоминания).С.41].

Эммануил Голицын, путешествуя по юго-восточной Финляндии, тоже оставил записки о своих впечатлениях от увиденного в усадьбе Монрепо грота: «Передо мной открылся узкий, но массивный проход шириной приблизительно в три ступени между двумя огромными гранитными блоками, перекрытый третьим камнем в форме куба колоссальных размеров, который, упав, образовал подобие естественного коридора».[Архив ГИАПМЗ «Парк Монрепо». Т.6.Материалы по истории Монрепо (статьи, путеводители, воспоминания). С.162].

Работа садовника Монрепо была настолько искусной, что ее часто не замечали, принимая устроенные им гроты за творения природы, но не человеческих рук дело. Гроты вызывали восхищение и даже «суеверный ужас», как того и желал Людвиг Николаи. «Мы прошли в очень узенькое отверстие между двух больших и острых камней, на которых вверху лежал огромный, массивный гранит бурого цвета, готовый, кажется, сию минуту оборваться и накрыть пришельца, дерзнувшего быть свидетелем такой игры природы.  По- видимому он едва держится, но держится он уже целые века!..». [Архив ГИАПМЗ «Парк Монрепо». Т.6.Материалы по истории Монрепо (статьи, путеводители, воспоминания).С.43].Этот грот в парке Монрепо человеческая фантазия наделила способностью исполнять загаданные в нем желания. Верят в это чудо и нынешние посетители парка.

Литература:

Архив ГИАПМЗ. Т.3. Письма Л.Г.Николаи и И. -М.Поггенполь к сыну Паулю

Архив ГИАПМЗ. Том 6. Материалы по истории Монрепо (статьи, путеводители, воспоминания).

Булах А.Г. Каменное убранство Петербурга. Шедевры архитектурного и монументального искусства Северной столицы. СПб.:Центрполиграф, 2009.

Николаи Л.Г. Имение Монрепо в Финляндии. 1804: Поэма. СПб.: Центр Сохранения Культурного Наследия, 2011.

Обозрение Российской Финляндии, или Минералогические и другие примечания, учиненные во время путешествия в оной в 1804 году Академиком, Коллежским советником и Кавалером Василием Севергиным. СПб.: При Императорской Академии наук, 1805. С. 18, 20-21.

 

КАМЕНЬ И ЖИЗНЬ

Вохменцев Анатолий Яковлевич

Кузьминых Елена Николаевна

 

Вохменцев Анатолий Яковлевич

«Если бы жизнь…не явилась порождением неорганического мира, если бы она ... не выкристаллизовалась когда-то из этого мира, она неминуемо должна была бы обладать признаками, присущими исключительно ей…»

А.И. Опарин

Понятие «камень» имеет множество толкований как с профессиональной, геологической точки зрения, так и в обиходном, общечеловеческом понимании. Достаточно заглянуть в различные словари, чтобы убедиться в этом. В предлагаемой статье авторы предлагают называть камнями все существующие в природе горные породы и минералы различного происхождения, которые в особой степени определяли и определяют существование жизни на планете Земля в целом и человека в частности.

Камни — они как люди. У каждого из них свой облик, свои индивидуальные отличия и совершенно неповторимые характеры — с длинным перечнем явных и скрытых достоинств и недостатков. У каждого камня есть место и дата рождения. Они образовывались в различных участках земных недр во все геологические эпохи. И те из минералов и горных пород, которым на современном этапе посчастливилось оказаться ближе к земной поверхности, а значит, быть более доступными для изучения и применения,  удается прожить свою долгую по человеческим меркам жизнь, не просто являясь частью земной коры. У них возникает реальный шанс обрести вторую, цивилизованную жизнь, став ювелирными украшениями,  сувенирами, прекрасными и долговечными архитектурными сооружениями

Мировая практика свидетельствует о том, что области применения природного камня весьма разнообразны. Различные минералы и горные породы используются в чистом виде или для производства красок, абразивных порошков,смазочных материалов, удобрений, химикатов, лекарственных препаратов и медицинских приборов, пищевых продуктов, ювелирных и сувенирных изделий, строительных смесей, стекла, фильтров, керамики, кирпича, металлов и их сплавов, точных приборов, лазерных и микроэлектронных устройств.

Натуральный камень добывается и широко используется с древнейших времен в строительстве. Во все великие эпохи архитектуры он определял и конструктивные системы, и формы зданий, и их эстетический облик. Он используется для производства тонких облицовочных плиток и крупных стеновых и фундаментных блоков, для изящной декоративной резьбы и грубой брусчатки мостовых, для монументов, малых архитектурных форм и в благоустройстве. Использование природного камня обеспечивает сооружениям значительную долговечность, а следовательно, и экономичность в эксплуатации. Обладая красивыми сочными расцветками, не теряющими свежести в течение многих десятилетий, природные каменные материалы в большей степени, чем какие-либо другие облицовочные изделия, отвечают современным эстетическим требованиям к оформлению интерьеров и фасадов зданий. Камень  в указанных областях не имеет конкуренции со стороны искусственных материалов. Архитекторы и строители использовали в полной мере долговечность и доступность камня, благодаря чему мы до  наших дней можем наслаждаться красотой и величием многих древних городов.

Первоначально, как известно, люди увековечивали память о себе в виде мегалитических построек – храмов, гробниц, пирамид. Сохранившиеся фрагменты каменного зодчества некоторых древних цивилизаций поражают своим величием, монументальностью, а зачастую и тонким художественным вкусом. Если говорить о точности обработки и сопряжения элементов, то мы неизбежно приходим к выводу, что древние строители (кем бы они ни были) обладали непостижимыми на сегодняшний день технологиями [6].

Русский путешественник XIX века К. Гейкин в книге «Святая земля и Библия», писал: «Мы настолько привыкли считать себя и все современные поколения умнее и образованнее древних, что не мешает таким чудесам, как террасы Баальбека, немножко посбивать нашу спесь...»

Существуют и  примеры строительства древних поселений из камня.Один из примеров  – древний город Мачу-Пикчу (в переводе «Старая вершина»), находящийся на территории современного Перу на вершине горного хребта, на высоте 2450 метров над уровнем моря [7]. Мачу-Пикчу часто называют «городом в небесах» или «городом среди облаков», иногда «потерянным городом инков». Руины древнего города на протяжении многих лет не перестают удивлять своими многочисленными загадками. Каменные заготовки, из которых сложены постройки, тщательно обработаны и хорошо подогнаны друг к другу, что может вызвать восхищение даже у современных специалистов по обработке камня. Полигональная кладка производит впечатление своей точностью подгонки гранитных блоков (Рис.1).

Рис. 1. Элементы внутренней планировки города Мачу-Пикчу

Единой связующей нитью прошел натуральный камень через всю сложную историю человечества, сохранив свое значение уникального природного универсального строительного материала, востребованного в любых условиях и актуального для решения любых архитектурных задач.От храмов, крепостей, дворцов, декоративного убранства станций метрополитенов декоративно-облицовочный камень всех расцветок шагнул сегодня на улицы, площади и набережные современных городов.В сущности, камень в первую очередь стал градообразующим элементом человеческих цивилизаций [4].

Камни с ихочевидными полезными потребительскими свойствами (декоративными, механическими, вкусовыми и т.д.) всегда являлись для человека символом стабильности, продолжительности, надежности, бессмертия и нерушимости Высшей реальности[8].

Каменным веком называют первый исторический этап в истории человека. С тех пор, камень не утратил, а, напротив, приобрел наивысшее применение. Со временем,  помимо очевидных свойств человек стал обнаруживать многочисленные  скрытые свойства (магнитные, электрические, радиационные, сейсмические, оптические и т.д.), с которыми связаны многочисленные открытия в области физики.Именно камню человек обязан многими выдающимися достижениями.

Многие признанные  авторитеты придают камню признаки биологической жизни, включая внешнее сходство, обмен веществ, спиральное развитие и прочие процессы, присущие для органики. Камень обнаруживает такие признаки при возвращении его в «родную среду».По мнению академика Н. П. Юшкина подобно живой материи, минералы хранят информацию о прошлом и несут ее в будущее [9].

Возникает вопрос: несвязано ли (и каким образом) появление жизни в ее тра­диционном понимании с «жизнью» камня?

Попробуем ответить на этот вопрос, но предварительно рассмотрим, что такое «жизнь» камня.Здесь следует сослаться прежде всего на работы проф.Д.П.Григорьева, предложившего понятия«онтогения ми­нералов»[5], а позднее — «минерал как организм», в которых по сути раскрывается индивидуальная жизнь кристалла-минерала. Ученики и последователи проф. Д.П.Григорьева (А.Г.Жабин, Н.П,Юшкин, В.А.Попов и др.) на многих индивидах минерального царства обосновали и подтвердили основные идеи и выводы своего учителя. Разделяя мнения отмеченных выше авторитетов [2, 3], проведем сравнительный анализ свойств живой и «неживой» материи.

Индивиды био- и минеральной жизни имеют каждый свою историю: зарождаются, растут, развиваются, изменяются, умирают. Те и другие имеют активную (рост) и пассивную (покоя) фазы развития. Стадии роста и перекристаллизации минералов  вестественной среде -в глубине недр, или искусственной — в автоклаве, могут неоднократно и на весьма продолжительное время  чередоваться стадиями покоя.

Необходимо особо отметить фазу существования минерала, которую можно обозначить термином анабиоз, в которой минерал знаком всем нам.Однако кристаллические индивиды приобретают свойственную им внешнюю форму и внутреннее строение (анатомию)в состоянии активной жизни.  Представители царства кристаллов «размножаются» путем деления, подобно одноклеточным или растениям. «Потомки» кристаллов наследуют основные  «родительские» черты – состав и структуру. Так что элементарные ячейки кристаллов можно уподобить молекулам РНК.

Как и телам живой природы, кристаллам свойственно двойникование, в том числе многократное. Спирали роста на гранях минералов можно рассматривать в качестве аналога спиралей молекул наследственности.    Мутации также обычны для кристаллов (вспомним разнообразные окраски минералов). Правда, в отличие от биологических организмов, наследование приобретенных признаков кристаллами-потомками представляетсянеочевидным.

В мире живой природы обычно явление регенерации. Наиболее популярен пример ящерицы с потерянным хвостом. Кристаллы также способны доращивать обломанные грани и ребра.

В биологии явление обмена веществ  рассматривается в качестве фундамента жизни. В минералах также известны явления ионного замещения (метасоматоз). Столь же фундаментально явление обмена энергией, присущее био- и каменным индивидам.    Минералы в их естественной среде – своеобразные приемники, преобразователи и источники электромагнитных излучений всего известного волнового диапазона.  Есть основания полагать, что лучистая энергия может быть одним из факторов синтеза минералов подобно фотосинтезу в растениях.Спектры  минералов  в достаточно широком диапазоне настолько информативны, что нередко сравниваются с отпечатками пальцев. Сейчас было бы уместно сравнение спектральной информации с молекулами наследственности. Автор этих строк А.Я. Вохменцевв своих работах широко использовал  спектры отражения минералов в инфракрасном диапазоне для диагностики минералов[1].

Минералы подобно живым существам чувствительны к разнообразным внешним воздействиям. Так, известны примеры фотохромизма в разновидностях содалита, обесцвечивание на солнце розового кварца. Разновидности кварца и турмалина реагируют на изменения давления, температуры, электрического напряжения.Исследования показали, что турмалин при сжатии или нагревании приобретает положительный или отрицательный заряды, которые возникают одновременно на противоположных концах его кристаллов. Это явление называется прямым пьезоэлектрическим эффектом. Обратным пьезоэлектрическим эффектом называют изменение объема кристалла под воздействием электрического поля. Кристаллы некоторых минералов, в том числе турмалина и кварца, настолько чувствительны к изменению электрического напряжения, что в электрическом поле начинают вибрировать с высокой и постоянной частотой. На этом основано их использование в радиоэлектронике и в кварцевых часах.

Физики пристально изучают подобные «умные материалы» на основе искусственных кристаллов. Ожидается, в частности, использованиетаких минералов в компьютерах недалекого будущего. Как видим, кристаллы могут успешно конкурировать с классическими живымиорганизмами.

Живая природа появилась позднее каменной и унаследовала отнее множество качеств и функций, рассмотренных выше. Приобретением жизни следует считать специфические крупные молекулы наследственности, два десятка молекул белков, молекулы жиров, ферментов, гормонов и витаминов. Достаточно хорошо известна рольминеральных элементов в питании живых существ. При этоммногие  атомы элементов  неорганической природы в составе живых молекул  ответственны за важнейшие функции жизни (магний в хлорофилле, железо в гемоглобине, цинк в ферментах и т.д.).

Недостаточно понашему мнению внимание исследователей к собственноминералам, как кристаллическим индивидам, в составе живых существ.На это обстоятельство обращал внимание геолог А. Кораго в книге «Введение в биоминералогию». К примеру, нельзя забывать, что весьма распространенный на Земле минерал лёд в особомжидкокристаллическомсостоянии служит основной внешней и внутренней среды всех живых клеток. Напротив, геологам известно, что пласты многих распространенныхосадочных  горных породсложены скелетами диатомей, радиолярий, фораминифер, моллюсков, кораллов. Здесь очевидна роль окиси кремния (опала) и карбоната кальция (кальцита и арагонита).

Многочисленные опыты, проведенные учеными биологами и геологами, все больше приближают человечество к пониманию возможного единства происхождения и развития  био- и каменной жизни.

В XIX веке химиками была доказана возможность синтеза органических молекул из неорганических. Так были получены мочевина, щавелевая кислота, некоторые типы жирных кислот, углеводов и белков, а также метан и ацетилен. При этом нередко синтезу способствовали катализаторы минерального происхождения.

В XX веке все более сталапроявляться каталитическая роль электромагнитных излучений широкого диапазона. В опытах Стенли Миллера, в которых  источниками излученийявлялись искровые разряды, из неорганического вещества  были получены  разные белки и некоторые нуклеотиды («кирпичики молекул наследственности»).

Н.П.Юшкин, вслед за некоторыми зарубежными авторами, обратилвнимание на радиацию как важный фактор синтеза упорядоченных, т.е.кристаллизующихся углеводородов типа антраксолита и керита, оказавшихся в непосредственном контакте с некоторыми минералами изгруппы глин. В этом процессе матричного синтеза установлена прямая корреляция с появлением и накоплением белковых молекул.

Таким образом, в качестве гипотезы можно высказать следующее предположение: колыбелью первой жизни могла оказаться не только поверхность камней-кристаллов с «налипшей» на них углеводородной органикой, но и газово-жидкие включениярастущихкристаллов (Рис.2)[9].

 Рис.2. Газово-жидкие включения в кристалле кварца- возможные места зарождения жизни (?)

Такие включения изначально могли быть без углеводородов, ноэнергия роста кристалла-хозяина подобно колбе Миллера могла «сотворить»по законам эпитаксии и при участии радиации из содержащейся в ней среды (газ,жидкость, кристаллики) первые белки и нуклеотиды.

Жизнь во всем ее многообразии, согласно академику В.И.Вернадскому, обладает удивительной творческой способностью преобразовывать и познавать природу и свойства каменного царства.

В свою очередь, возможно именно из камня (кристалла-минерала) жизнь возникла и унаследовала от него многие свои качества.

Предположение, по которому Человек, являясь венцом живой природы, имеет изначально каменное происхождение, имеет также право на существование и возможно когда-нибудь будет доказана.

1.Вохменцев А.Я., Третьякова Л.И. Диагностика минералов по инфракрасным спектрам отражения.Спб.Минералогия и геохимия, ЛГИ,Л. 1988.

2.Вохменцев А.Я., Хархордин И.А. О минералах в новом свете. Сб. докладов на съезде ВМО, Л, 2004.

3.Вохменцев А.Я., Тимошина И.Р. К вопросу об истоках жизни.В мире научных открытий.Красноярск, Научно-инновационный центр,№9,2 (33),2012.

4. Гавриленко В.В. Геологический фактор как градообразующий элемент в истории цивилизации // Строительный камень: от геологии до архитектуры: Сб. статей – Петрозаводск, КарНЦ РАН, 2015. — С. 6.

5. Григорьев Д.П. Жабин А.Г. Онтогения минералов. М., Наука. 1975.

6. Ерёменко Н. Баальбекская терраса – космодром древней цивилизацииhttp://allatra-science.org/publication/baalbekskaja-terrasa-kosmodrom.

7.Жабин А.Г. Жизнь минералов. «Советская Россия». М.,1976.

8.Руины древнего города Мачу-Пикчу// http://whc.unesco.org/en/list/274.

9. Словарь символов https://dic.academic.ru/dic.nsf/simvol/306.

10. Юшкин Н.П. Рождённые из кристаллов//https://studfiles.net/preview/431209.

 

Кирпичи и клейма.

Илатовский Павел Иванович

Город Питкяранта в XIX- начале XX веков был крупным промышленным центром Финляндии. В общей сложности в городе (тогда еще – поселке) и его окрестностях работало около 30-ти шахт, несколько олово — медеплавильных и железоплавильных заводов, стекольный завод (10 млн. бутылок в год), целлюлозно-бумажный завод и др. Все они естественно с печами, на строительство и последующий ремонт которых закупался качественный кирпич. А такой кирпич, в те времена, клеймили. Это делалось для контроля качества в случае предъявления претензий потребителем.

Кирпич с клеймом — это кирпич, который был выпущен с клеймом завода изготовителя. В старину производили кирпич ручной формовки. Старинный кирпич имеет различные клейма. Они могут быть выполнены в виде символов или букв. Как правило — это сокращение инициалов хозяина завода. При строительстве казенных предприятий завод, выигравший поставку, мог ставить клеймо в виде двуглавого орла. Такой старинный кирпич в народе получил название — имперский кирпич. В Санкт- Петербурге встречается самое большое количество различных клейм. На кирпичах можно встретить клеймо в виде ключа, короны, орла, якоря, подковы, название рек, городов и различных фамилий. На выпускаемом заводе клеймо могло видоизменяться. Зачастую заводы переходили от одного собственника к другому. Поэтому один и тот же завод мог за свою историю выпускать разнообразные клейма. Известны случаи, когда правление кирпичного завода переходила от отца к сыну и клеймо видоизменялось с сохранением фамилии, но с изменением дизайна.

В городе Питкяранта,в связи с богатым промышленным прошлым, клеймёные кирпичи встречаются буквально на каждом шагу.Краеведческий клуб «Оберег», в ходе краеведческих экспедиций, собрал уникальную коллекцию кирпичей с клеймами, найденных на территории города и его окрестностей. Данная работа — попытка создать каталог собранной коллекции и определить заводы-производители и поставщиков кирпичей. Это необходимо для дальнейших исследований истории нашего края.Итак, ниже приводится описание кирпичей, обнаруженных в черте и окрестностях города Питкяранта.

Кирпич с клеймом «П. БЪЛЯЕВ».

Такие кирпичи производились на заводе коммерческого советника, купца первой гильдии Петра Абрамовича Беляева, а затем его наследниками на заводе под названием «Товарищество П.Беляева наследники». Заводов П. Беляева было несколько, и они располагались на правом берегу реки Невы в Шлиссельбургском уезде недалеко от деревни Малое Рыбацкое. Заводы П. Беляева впервые упоминаются в конце 1840-х годов.Эти кирпичи попадаются у нас повсеместно. Данный экземпляр был найден в Питкяранта на «красной глинке».

Кирпич с клеймом «Т.О.С.М.» найден в Питкяранта, на «красной глинке». Изготовлен на заводе Товарищества Обработки Строительных Материалов в деревне Усть-Славянка Петербургского уезда, учрежденного архитекторами А. И. Резановым, В. А. Шретером и И. С. Китнером. Кирпичный завод Н. П. Кочетова существовал на этом месте с 1853 году и проработал до конца 1880-х годов, когда был вынужден закрыться из-за убыточности производства по сравнению с кустарным способом обжига. Кирпичи изготавливались по передовой технологии на постоянно работающей обжиговой печи. В 1876 году предприятие в справочниках упоминается как «Невский кирпичный завод». Позже в этих местах появился завод Л. Ю. Укке. Описываемый  кирпич был найден тоже на «красной глинке».

Кирпич с клеймом «УККЕ»  найден в Питкяранта на «красной глинке». Выпущен на заводе,  принадлежавшем фирме «"Укке и Ко», основателем которой был дворянин (из обрусевших немцев) Людвиг Юльевич Укке. Эта фирма владела несколькими заводами.  Так в 1888 году был куплен и перестроен кирпичный завод, ранее выстроенный в 1860-х годах Николаем Кочетовым близ села Усть-Ижора; им впоследствии в 1870-х владело Товарищество «Общество строительных материалов». Этот завод получил название «Славянский».В 1897 году появляется вновь выстроенный второй завод в селе Усть-Тосна, который получил название «Тосненский». Он проработал до 1917 года.

Кирпичи с клеймом «ГРОМОВ и Ко».

Кирпичи с таким клеймом производились на заводе фирмы «Громов и Ко», исходно принадлежавшей известному купцу-старообрядцу Василию Федуловичу Громову. Затем фирма перешла к его брату Илье Федуловичу, а с 1894 года — к действительному тайному советнику и Петербургскому городскому голове Владимиру Александровичу Ратькову-Рожнову (1834—1912), который построил в 1896 году новый кирпичный завод в деревне Малые Пороги Шлиссельбургского уезда. По некоторым данным на этом кирпичном заводе в 1916 году трудилось до 400 (!) человек. Оба  кирпича были найдены во время  краеведческой экспедиции в урочище Вялимяки. Точно такие же кирпичи попадались автору на острове Нурмисаари (о. Дальний). Раньше там работала пилорама Громова, для переработки отходов производства которого в 1921 году был построен целлюлозный завод. Клейма на найденных кирпичах отличаются формой рамки и шрифтом. В каталогах представлены только эти два варианта клейма.

Кирпич с клеймом «Г. С. Р.» (Григорий Сергеевич Растеряев) обнаружен на фундаменте плавильного завода «Аласавотта»Ю около «тропы здоровья». Такой кирпич изготавливался  на заводе, основанном в конце 1850-х годов в селе Щербинка (имение «Щербинское болото») Колтушской волости близ колонии Овцино на правом берегу Невы. В конце XIX века на заводе Растеряевых работало более 250 человек и производилось 16 млн кирпича в год. Завод проработал до 1917 года.

Кирпичи с клеймом «А.С.З» найдены на верхней обогатительной фабрике «Масууни» (Юляристиоя) и на «Верхнем» плавильном заводе в конце улицы Калинина. Такие кирпичи выпускались на заводе Общества «Александровский Сталелитейный завод». Данный казенный завод для своих нужд имел кирпичное производство с 1897 до середины 1910-х годов под управлением Александра Александровича Баранского. Завод получил название от местности – села Александровское, которое располагалось на Шлиссельбургском тракте.

Кирпич с клеймом «ЕВМЕНТЬЕВЪ» найден подпирающим дверь на старой базе торга. Изготовлен на заводе, принадлежавшему  Александру Фаддеевичу  Евментьеву. Находился он Петербургском уезде около Ново- Саратовской колонии, на правом берегу реки Невы в Уткиной Заводи. Выстроен был в 1897 году и просуществовал до 1917 года. На кирпичном заводе трудилось до 200 рабочих.

Кирпич с клеймом «Д.М.С.» нередко встречается на «красной глинке». Изготавливался на кирпичном заводе, располагавшемся близ с.Усть-Славянка Петербургского уезда и принадлежавшем временно купцу 2-й гильдии Дмитрию Михайловичу Соболеву. Этот завод был основан в 1866 году, а в 1894 году – продан Д. И. Тырлову — Жданкову.

Кирпич с клеймом «ТЫРЛОВЪ» изготовлен на заводе, принадлежавшем Дмитрию Ивановичу Тырлову-Жданкову. Началу сети его кирпичных заводов положили завод в с. Корчмино Шлиссельбургского уезда, купленный в 1893 г. у наследников Д. И. Соболева, и два завода в колонии Овцино Шлиссельбургского уезда. Впоследствии Д. И. Тырлов-Жданков открыл в Шлиссельбургском уезде в 1898 году завод у ст.Колпино, а в начале 1900-х — в с.Ивановское. Наконец, в 1910-х его шестой завод начал работать в Царскосельском уезде близ станции Купчино. Большинство заводов проработали до 1914—1917 годов. На найденных на острове Нурмисаари кирпичах встречаются дефекты неполных клейм.На одном кирпиче — дефект переполненного клейма.Видимо оно было двухсоставное и собрано неправильно, в результате чего буквы РЛ наложились друг на друга.

Кирпичи c разнообразным исполнением клейма «МК». Произведены на заводах семьи крестьян Кононовых. С 1824 года на берегах р. Ижоры рядом с селом Усть-Ижора располагалось производство акцизного крестьянина Алексея Феофановича Блинова. Затем Михаил Федорович Кононов (1797—1872) построил здесь два завода. Последний раз завод М.М.Кононова упоминается в справочниках за 1903год. Описываемый кирпич найден на острове Нурмисаари.

Кирпичи с клеймом «Бр.Б.» найдены в фундаментах в районе железнодорожного моста.  Данные кирпичи были произведены на заводах семьи промышленников Байковых, которые в 1848 году купили у графа Нессельроде земли в окрестностях деревень Большое, Малое и Нижнее Куземкино на берегу р. Луги Ямбургского уезда. На смену этим заводам в начале 1880-х на мызе Приречье напротив Б. Куземкино по р. Луге приходит завод «наследников Власа Байкова» Платона и Ивана Власьевичей Байковых (клейма «Бр.Б» ). Встречаются клейма с дефектом второго пропечатывания.

Кирпичи с клеймами «ВМ 1901» (Валаамский Монастырь) и цифрой 5. Обнаружены около церкви Александра Невского Германовского скита (1903 год постройки) на острове Сюскюянсаари еще до начала реставрации. До 1917 года на Валааме действовало около 30 производств, в том числе два небольших кирпичных завода, которые и выпускали данные кирпичи. Первый из валаамских кирпичных заводов начал работу в 1785 году.

Кирпич с клеймом «PIETILA» относится к продукции, производившейся в имении «Петиля» (названо по имени владельца). Судя по имеющимся данным, завод «PietiläTegelbruk» функционировал с середины 1880-х по 1904-й год. Кирпич  с таким клеймом был найден случайно, в единственном экземпляре.

Кирпичи с клеймами «ЖДАНИ НОВ.ГУБ.», «КВ и К», «VULCAN». Такие кирпичи произведены на заводах «К. Вахтера и Ко.» в селе Волгино на землях усадьбы Ждани Новгородской губернии. В 1880 году купец первой гильдии К. Г. Вахтер основал несколько керамических заводов. Преобразовавшись в акционерное общество в начале 1900-х, завод проработал до 1919 года, после чего был национализирован. На кирпичах ставились клейма: «VULCAN»(такой кирпич применяется при нефтяном отоплении для Сименс-Мартеновскихпечей; «КВиКо»(для варочных и стеклоплавильных печей).

Кирпич с клеймом «PHOE NIX».

Несмотря на иностранную надпись — это третий тип кирпичей, выпускавшихся Боровическим заводом. PHOENIX шел на котельные и другие топки, т.к. выдерживал температуру 1400 градусов С. Кирпичи производства этого завода попадаются довольно часто, видимо из за более низкой стоимости по сравнению с шамотными кирпичами иностранного производства. Хотя по качеству, а соответственно и сохранности, значительно им уступают. Но это пока единственный «отечественный производитель» шамотного кирпича, чья продукция попадается у нас.

Кирпич с клеймом «ILO» обнаружен во время краеведческой экспедиции на хуторе Хунтила. Скорее всего, на клейме приведено сокращение названия завода «IlomantsinКunnanTiilitehdas», который принадлежал коммуне Иломантси в финской провинции Северная Карелия. Эта восточная часть Финляндии, на границе Олонецкой губернии в области Саволаксо-Карельских озер, входила ранее в Куопиосскую губернию. Предположительно завод располагался недалеко от местечка Коверо (Kovero) и работал с 1923 по 1931 годы.

Кирпич с клеймом «TIILERI» обнаружен недалеко от родника по «6-й дороге». История компании «Tiileri» началась более полувека назад с небольшого семейного бизнеса, основанного пятью братьями. Изначально здесь производили глиняные дренажные трубы в небольшом количестве. Производство постоянно расширялось, использовались новые технологии, ассортимент изменялся. И сегодня здесь специализируются на создании кирпича и каминов. В компании работают сотни людей, а ее продукция известна далеко за пределами Финляндии. Сегодня это современное предприятие, объединившее под своим началом три известных бренда, история каждого из которых насчитывает не менее 40 лет.
1 из 2

Кирпичи с клеймом «D.Ch.F.» и «D.Ch.F. 14 BORNHOLM».

Данные кирпичи, найденные на фундаментах в Питкяранта, произведены на острове Борнхольм в Балтийском море, принадлежащем Дании. Ввиду больших запасов глины производство керамических изделий на Борнхольме началось довольно давно, по крайней мере, с 1853 года и продолжалось вплоть до 1993 года. Что касается данной аббревиатуры, то первая буква означает «Danks» (Датский), вторая – «Chamottesten» (Огнеупорный (шамотный) кирпич), а последняя – «Fabrik» (Завод). Существует несколько вариаций написания клейма, включая добавочное клеймо «BORNHOLM».

Кирпичи с клеймом «HOGANAS».

Огнеупорные силикатные кирпичи произведены на юге Швеции в деревне Hoganasпровинции Сконе, находящейся в 20 км от г. Хельсинборга. Благодаря совместным залежам угля и глины здесьв 1832 году было начато производство кирпича и керамики, что придало известность этому месту. Производство кирпичей было закрыто после 1926года. Из иностранных кирпичей — это пожалуй наиболее часто встречающиеся в Питкяранта и окрестностях. Кирпич качественный, а соответственно и сохранилось его довольно много. На клеймах указаны номера разных размеров кирпичей (6, 20). Хёганас имеет много разновидностей клейм, которые отличаются шрифтом и его размерами, а также наличием символики в виде якоря с аббревиатурой HSB — HöganäsStenkolsBolag (горнодобывающее предприятие Хоганаса). Обнаружены любопытные разновидности, отличающиеся заглавной буквой сверху слова «HOGANAS». На данный момент найдены клейма с буквами A,B,C,D,E,F,I. Также был найден (недалеко от церкви в Орусъярви) кирпич с буквой N вверху, о котором нет информации в каталоге.Кирпич с якорем и буквами HSB обнаружен на «красной глинке».

Кирпичи с клеймами «STABBARP и STABBARP HOGANAS».

Обнаружены на фундаменте дома в районе железнодорожного моста. В 1867году в местечке Стаббарп южной шведской провинции Сконе были открыты запасы угля, и начиная с этого момента началась разработка залегавшей в верхних слоях шахты огнеупорной глины. На некоторое время, около 1903 года, кирпичный завод прекращал свою работу, но затем возобновил ее вплоть до 1920 года, после чего стал принадлежать компании Höganäs-Billesholm AB.

Кирпичи с клеймами «BJUF.F» и «BJUF.F. HOGANAS». Кирпич «Bjuf» произведен в шведском городке Бьюф (Bjuf) на заводе, которым владела компания «HoganasBjuf», выпускавшая также кирпичи с клеймом «Hoganas». Завод работал с 1904года, а в 1908году был куплен норвежской компанией «БоргестадФабриккер» (BorgestadFabrikker), которая перенесла в Бьюф все свое производство огнеупорных материалов. Известны кирпичи с совместным клеймом «BjufHoganas».Данные кирпичи найдены на фундаменте дома около железнодорожного моста.

Кирпич с клеймом «ARABIA». Обнаружен на «красной глинке». Завод керамики «ARABIA», владельцем которого был шведский предприниматель Рёстранд, начал работать на одноименном участке на окраине Хельсинки в Финляндии в октябре 1874 года. В это время данная территория входила в Нюландскую Губернию Великого Княжества Финляндии. До сегодняшнего дня этот завод известен своими керамическими изделиями. Для их обжига требовался огнеупорный кирпич, производство которого для собственных нужд было начато в 20-х года XX века, а впоследствии в связи с тяжелой финансовой ситуацией стали осуществляться продажи кирпича на внешний рынок.

Кирпич с клеймом «HYLLINGE».

Шведский кирпич произведен в известной своими кирпичными заводами провинции Сконе в местечке Хюллинж. Это поселение выросло в XIX веке в связи с разработками угля в данной местности. Даты работы завода и владелец неизвестны.Обломки таких кирпичей попадались в Масууни (Юляристиойя),а также на «красной глинке».

Кирпичи с клеймом «IFO» обнаружены в церкви Орусъярви. Кирпич с данным клеймом был произведен шведской компанией «IFO Sanitar AB», заводы которой располагаются в местечке Бромолла и Меррум на юго-востоке Швеции. Компания сегодня известна выпуском сантехнического оборудования, однако логично предположить, что какое-то время назад компания, которой уже более 110 лет, выпускала огнеупорные кирпичи как сопутствующие основному керамическому производству.

Кирпич с клеймом «PATENT». Кирпич изготовлен на заводе, принадлежащем компании GarnkirkFireclayCompany (первоначально GarnkirkCollieryandBrickfield), которая начала свою работу в 1832году вблизи железнодорожной станции городка Гарнкирк в шотландском графстве Ланаркшир. Продукция поставлялась по всему миру во Францию, Германию, Россию, британские колонии в Индии, США и Новую Зеландию. Месторождение глины окончательно подошли к концу в 1895году, но производство продолжалось до 1901 года. Образец найден на «красной глинке».

Кирпич с клеймом «RAMSAY» обнаружен на «красной глинке». Произведен на заводе SwalwellFireBrickWorks компании G.H.Ramsay andCo. в графстве Тайн и Уир недалеко от Ньюкасла на реке Тайн в северо-восточной Англии. Производство ведет отсчет истории с 1789 года, когда оно было открыто в местечке Дервентоо (Derwenthaugh). Завод к началу XX века считался крупнейшим предприятием по производству огнеупорного кирпича в графстве, а Джордж Эппл Рамсэй являлся известным владельцем нескольких кирпичных заводов в Англии. Просуществовал до 1925 году.

Кирпич с клеймом «Е&М».  Данный кирпич произведен на заводе SouthBenwellFireBricksWorks в графстве Тайн и Веа недалеко от Ньюкасла на реке Тайн в северо-восточной Англии. Это предприятие было известно также под названием E&M по именам основателей Эмерсона и Милнера (Emerson&Milner). Завод работал с 1840-х годов, был закрыт из-за финансового кризиса в 1934 году. Найден на «красной глинке».

Кирпич с клеймом «MORNINGSIDE». Кирпич произведен компанией MorningsideFireclayWorks в местечке Wishaw шотландского графства Лэнкашир. Производство было начато еще до 1912 года и продолжалось до 1960-х. Несколько непонятным является добавочная надпись ALTOS на нижней строчке.

Кирпич с клеймом «HEDDON» произведен на шахте HeddonColliery близ городка Wyman-on-Tyne недалеко от Ньюкасла в графстве Нортумберлэнд компанией HeddonCoalandFireBrickCo. Производство огнеупорного кирпича осуществлялось здесь  примерно с 1820-х годов. В 1902 году владельцем стала компания TrockleyCoalCo. Кирпич найден на «красной глинке».

Кирпич с клеймом «SNOWBALL» найден на «красной глинке». Огнеупорный кирпич произведен в Великобритании на заводе компании DerwenthaughFireBrickWorks в округе Дюрем неподалеку от городков Сволвелл и Дервентоу. Завод, которым владели Джеймс и Джорж Н. Сноуболл, производил до 50 тыс. кирпичей в неделю и был известен широким экспортом кирпичей в Россию, Францию и Бельгию. Производство кирпичей продолжалось с 1854 по 1935 годы.

Кирпич с клеймом «OCTO» произведен компанией BonnybridgeSilica&FireclayCo  в местечке Боннибридж графства Стирлингшир в Шотландии. Название завода появилось в 1906 году. В 1974 году завод был закрыт. Что касается кирпичей с клеймом «ОCTO", то они производились, как следует из сообщения британской газеты «Глазго Геральд», по заказу шведских компаний «SwedishAluminum» и «SandvikenSteel» и через них попали в Выборгскую губернию. Данный кирпич обнаружен  на«красной глинке».

Кирпич с клеймом «ТКG». Шамотный кирпич финского производства 1920—1930-х годов. Клеймо обозначает Tuhat KG — в переводе 1000 кг (выдерживал давление 1000 кг). Это огнеупорный очень плотный кирпич под нагрузку, который использовали в литейном производстве. Найден на фундаменте дома около железнодорожного моста.

В докладе использованы материалы из каталога кирпичей: http://www.v-smirnov.ru/coll.htm;  http://www.archeo.ru/izdaniya-1/seriinye-izdaniya/byulleten-instituta-istorii-materialnoi-kultury-ran. -ohrannaya-arheologiya/BUL072017.pdf

 

Уно Ульберг

и его проект восстановления Выборга 1941 года

Мошник Юлия Игоревна

Последние годы жизни Уно Вернера Ульберга – одна из наименее исследованных страниц биографии этого выдающегося архитектора. В феврале 1939 г., в канун начала Второй мировой войны, Ульбергу исполнилось 60 лет. Из них более полувека были связаны с Выборгом и Выборгской губернией. Несмотря на переезд в Хельсинки в 1937 г., Ульберг оставался выборгским, карельским архитектором, и нет сомнений, что утрата Финляндией его родного города по условиям Московского мира 1940 г. стала для него личной трагедией.

Виипури (Выборг) в августе 1941 г. стал одним из основных направлений удара финских войск, продвигавшихся к старой границе на Карельском перешейке. 29 августа 1941 г. части IV финского армейского корпуса вошли в город. За те несколько месяцев (с марта 1940 по август 1941 гг.), когда Выборг принадлежал Советскому Союзу, город сильно изменился. И дело было не только в разрушениях и пожарах, снятых табличках с названиями улиц, не только в квартирах, где оставались вещи недавних советских жителей. Суть произошедшей с городом метаморфозы точно охарактеризовал архитектор Юхани Виисте, написавший: «…судьба солнечного и уютного Вы­борга решена, хотя мы и не могли этого предвидеть. Увяли цветы в его парках, пожелтели листья деревьев, и трава, покрывающая насыпные валы, побурела. Осенний пронзительный ветер прошумел и предсказал необычно ранний приход зимы. Небо покрыто тучами. Выборг устал, словно иссякли источники жизненных сил» [10].

Ответственность за восстановительные работы в Выборге была возложена на Выборгское окружное военное управление, образованное 15 июля 1941 г. приказом Главной ставки финской армии [1] и возглавляемое капитаном Арно Туурна, выборгским градоначальником с 1930 г. Части финской армии вошли в Выборг 29 августа, а уже 4 сентября в город прибыла первая группа специалистов, приглашенных Туурна для составления рекомендаций по всем вопросам, связанных с восстановлением города [2]. Из числа этих экспертов было сформировано 12 групп: по делам строительства, электроснабжения, водоснабжения, поставок стройматериалов, торговли и промышленности, сельского хозяйства, школ и т.д.  Все эти специалисты были выборжанами и знали городскую специфику на собственном опыте. Группу по делам строительства возглавил Уно Ульберг.

Мы почти ничего не знаем о первых впечатлениях Ульберга от увиденного в Выборге. В опубликованной в ноябре в газете «Karjala» статье он лишь сдержанно сообщает, что, приехав в родной город в начале сентября, был поражен объемом разрушений. Однако имеется свидетельство, оставленное участницей той же первой группы специалистов – писательницей Лемпи Яаскеляйнен, которая так описала впечатления этого дня: «…Часовая башня приветствовала меня издалека в скорбной радости в то незабываемое утро четверга четвертого сентября нынешнего года, когда я ступила на любимую землю… <…> Сердце мое было разбито при виде разорения вокруг. И когда я сидела в изнеможении и в отчаянии на лестнице Шведо-немецкой церкви, я понимала, что не смогу описать разрушение Выборга. Пока не смогу. В  то же время, новые перспективы открывались передо мной <…>. Эти новые перспективы вели в прошлое. Я хотела убежать туда, к поколениям живших прежде,  в поисках утешения и сил, поскольку собственные мои силы, казалось мне, иссякли. И вот, словно два города существовало одновременно. Прежний Выборг, который достался нам красивым и цветущим, и Выборг, который был еще до этих времен» [4]. Возможно, чувства, испытанные в этот день Л. Яаскеляйнен, были созвучны тому, что испытал тогда же Ульберг.

Визит Ульберга в Выборг не стал возвращением. Его работа и его семья теперь были в Хельсинки, поэтому работу над проектом восстановления Выборга Ульберг вел в столице Финляндии и за время войны посетил родной город лишь еще один раз. Тем не менее, «выборгской работе» он уделяет немало времени, не ограничиваясь градостроительными предложениями. Попутно он выполняет проекты реконструкции ряда выборгских зданий, построенных по его чертежам.

Ульберг не был единственным архитектором, работавшим над проектом восстановления Выборга. Помимо него, ответ на вопрос о перспективах и способах регенерации городской среды Выборга ищут несколько архитекторов, с которыми Ульберг активно и плодотворно сотрудничал раньше. Свои предложения высказывает бывший архитектор-градостроитель Выборга Отто Иивари Меурман, который обозначает задачу сделать Выборг «современным и красивым городом» [6], который будет быстро расти, достигнув к 1970 г. численности в 120 тыс. человек. Меурмана и сотрудничавшего с ним молодого стокгольмского архитектора Ёрана Сиденблата волнуют, прежде всего, вопросы транспортных коммуникаций и обеспеченности выборжан современным жильем. В его планах – строительство новых дорог и мостов, возведение высотных зданий на месте деревянной застройки и строительство здания университета на вершине Батарейной горы [5]. Он утверждает, что разрушения в городе – это шанс на обновление «старого города Торгильса», который при должном подходе может стать образцом для других городов Финляндии. Вместе с тем, Меурман подчеркивает важность сохранения образа старины в исторической части Выборга, возможное только при бережной реконструкции архитектурных памятников, особенно тех, которые принадлежат эпохе средневекового строительства и Нового времени.

Свое видение градостроительного будущего Выборга обнародует [8] также Юхани Виисте, который в это время уже начал работу над книгой воспоминаний «Уютный старый Выборг». Виисте предостерегает от поспешных решений, указывая на значение деревянной застройки и частных дворовых территорий в городской структуре Выборга. При этом, ему представляется очевидной необходимость модернизировать уличную сеть, увеличив ее проходимость. Важнейшее градостроительное предложение Виисте – новая улица от круглой башни к замку, предусматривавшая повышение уровня площади Старой ратуши до уровня насыпного вала и смещение здания старой гауптвахты. В целом, план Виисте исключительно деликатен и предусматривает замену утраченных деревянных зданий в старой части города новыми трехэтажными каменными жилыми домами [9].

Однако первым архитектором, публично высказавшим свои суждения о том, как именно следует восстанавливать Выборг, был именно Ульберг. 5 ноября в газете «Karjala» была опубликована его статья, которая, в сущности, служит комментарием к разработанному архитектором о опубликованному в том же номере плану восстановительных работ [7]. Остановимся на основных проектных предложениях Ульберга подробнее:

Начинать восстановительные работы, по мнению Ульберга, необходимо с внесения изменений в градостроительный план. Для районов Линноитус и Салаккалахти, а также  прилегающих к ним кварталов центральной части города в проекте предусмотрены изменения и предложения, которые, предвидит архитектор, «неизбежно привлекут общественное внимание», поскольку они предполагают новое строительство. Крепостную улицу следует сохранить как торговую. Нужно восстановить ее связь с замком (в результате военных действий Крепостной мост был разрушен). «Эту часть города, – пишет Ульберг, – необходимо оздоровить и сделать красивой, защитив памятники старины и ценную архитектуру».

Вместе с тем, он предлагает изменения, позволяющие в короткие сроки обеспечить жильем тех, кто захочет вернуться в Выборг. Идея Ульберга заключалась в строительстве «lammelitalot» – вытянутых в плане малоэтажных жилых домов, состоящих из повторяющихся блоков, каждый из которых имеет отдельный вход. Подобные здания, так же как и их противоположность – точечные дома – начали входить в обиход в эпоху функционализма, в 1930-е гг.  Однако  основной конструктивный прием «ламелльных домов» был освоен еще в предшествовавший период, и Ульберг был одним из тех архитекторов, которые способствовали его внедрению. Принцип «ламелльного дома» положен, например, в основу проекта «Памппала», выполненного Ульбергом в 1923 г. как раз для того района, где архитектор в 1941 г. задумает произвести перепланировку. Добавим, что эти кварталы, расположенные вдоль линии Южной гавани, Ульберг не только считал лучшим местом для размещения жилой застройки и где жил он сам. В его понимании расположенные здесь здания – это градоформирующие элементы, «морской фасад Выборга», определяющий характер всей застройки старой части города, ее высотность, ритм и стиль.

Для предложенных Ульбергом преобразований были рациональные причины: застройка в этом районе сильно пострадала от военных действий. «Я полагаю, –  пишет он, – что узкие трехэтажные ламелльные дома с черепичными крышами и огнеупорной изоляцией, которые, ступенчато возвышаясь, будут следовать один за другим, отделенные друг от друга зелеными пространствами дворов, наилучшим образом будут соответствовать старому стилю города. Кроме того, это будет и уютное, и здоровое жилье».

При очевидном желании обеспечить выборжан домами, соответствующими современным требованиям комфорта, Ульберг считает важным «сохранение стиля» города, и, как без малого 20 лет назад, исходной точкой и моделью для него служит гравюра Я. ван Авеелена по рисунку Э. Дальберга, запечатлевшая морской фасад Выборга на конец XVII в. Узкие боковые фасады обозначенных в проекте «ламелльных домов», вероятнее всего, должны были, по мнению архитектора, завершаться высокими щипцами, имитируя старинную каменную застройку. Кроме того, он предлагал отрегулировать высотность застройки в зависимости от рельефа, установив предел для домов, расположенных южнее ул. Сторожевой башни в 3 этажа, тогда как здания, расположенные севернее, на вершине холма, могли быть надстроены – так, чтобы вся линия застройки района Линноитус прочитывалась в перспективе.

Вообще же проблема «комфортная среда» vs «стиль старого Выборга» не поддавалась однозначному решению. Ульберг понимал, что для сохранения второго придется неизбежно жертвовать первым, и был готов на это, осторожно предлагая, например, преобразовать в жилые дома (если это будет возможно) корпуса казарм и полицейского управления на Южном Валу. Еще сложнее было найти ответ на вопрос о приспособлении к современным нуждам памятников средневековья. Ульберг уходит от конкретных предложений, указывая лишь на опасность поспешных решений. Он, например, замечает: «Было бы желательно, чтобы старый Дом гильдии на Монастырской, 8, который, очевидно, связан с близлежащим средневековым зданием на ул. Новой Заставы, 5 (здание не сохранилось. – Ю.М.), в одиночку или с вышеупомянутым домом, использовался в соответствии с его значением» или «… Восстановление старого кафедрального собора на Епископской ул. и восстановление Церкви сельского прихода (бывшего монастыря Черных братьев) будет благодарной задачей, требующей увлеченности и погружения в этот вопрос». Общее резюме Ульберга: «невозможно перечислить здесь одну за другой архитектурные ценности, образующие Старый город, которые следует сохранить. Никаких конкретных правил в этом отношении нет и не может быть, каждый случай должно рассматривать отдельно. Нужно попытаться быть деликатными и понимающими, чтобы ростки новой жизни пробились сквозь оставленные войной руины».

Решение Ульбергом остроактуального для города вопроса о новом мосте между центральными районами и западными форштадтами было почти точно реализовано в 1960 г., когда в Выборге (уже советскими строителями) был возведен Петровский мост. Предложения, вносимые Ульбергом, должны были существенно изменить транспортные связи порта и города: мост должен был стать продолжением не только Саллакалахденкату (нынешней наб. им. 40-летия комсомола), но и главной улицы Выборга – Торккелинкату(нынешний пр. Ленина), что, неизбежно, привело бы к увеличению транспортного потока по ней. Сильно пострадавшее от бомбардировок здание крытого рынка Ульберг, по всей вероятности, предполагал частично снести и расширить: на плане восстановления на его месте обозначен большой П-образный комплекс, к которому подведены железнодорожные пути.

Самые же радикальные предложения плана восстановления касались центральных кварталов Выборга, включающих в себя территорию центральных казарм и Нового кафедрального собора.

Поскольку здания ратуши и театра были разрушены, Ульберг с азартом возвращается к идее, которую он вынашивал уже многие годы – проекту строительства нового административного и культурного центра Выборга рядом с  выборгским «градостроительным крестом» — у пересечения Торккелинкату (пр. Ленина) и Маннрегейминкату (Ленинградского пр.). Как убедительно доказала профессор Л. Бергер в своем новейшем исследовании, посвященном истории строительства городской библиотеки Выборга [3], именно Ульберг был автором и движущей силой в реализации идеи создания т.н. «монументального места»  – территории, на которой рядом размещались бы ратуша, театр, музыкальное училище, библиотека, полиция, суд и, возможно, некоторые другие общественные здания. Именно по его настоянию конкурсное задание на строительство библиотеки в 1927 г. включало в себя не только собственно проект нового здания библиотеки, но и расширенный план благоустройства прилегающей территории. Ульберг сам принимал участие в конкурсе, однако, как известно, победителем тогда стал АлварАалто, в чьем первоначальном проекте здание библиотеки должно было строиться как раз рядом с названным перекрестком, а не там, где библиотека была возведена в конечном итоге в 1935 г. В 1941 г. Ульберг вновь возвращается к этой своей идее, предлагая полностью снести руины театра и ратуши и построить на их месте новое здание театра, музыкального училища и концертного зала таким образом, что постройки займут собой площадь всего квартала, прилегающего к площади Новой ратуши (ныне Соборной). Новое здание городской администрации с высокой башней Ульберг предлагает разместить на месте центральных казарм, убрав для этого несколько поздних по времени постройки корпусов. Также он планирует устройство широкой террасы со стороны Маннергейминкату  и установку на ней конного памятника маршалу. Со стороны же Парадной площади (ныне Театральной) Ульберг планирует размещение здания суда. Корпуса казарм, возведенные в XVIII и первой половине XIX вв., не подлежащие сносу, архитектор предлагает передать полицейскому управлению и Обществу инвалидов войны. В целом, предложенные архитектором преобразования позволили бы увеличить ширину Маннергейминкату: Ульберг исходил из необходимости предусматривать прирост городского населения и транспортной нагрузки на главных выборгских магистралях.

И, наконец, сильно поврежденное при бомбардировке здание Нового кафедрального собора, не представляющее, по мнению Ульберга, архитектурной и исторической ценности, он предлагает разобрать до уровня фундамента и построить рядом новое здание главной лютеранской церкви Выборга таким образом, чтобы оно было обращено узким центральным фасадом в сторону Васанкату (пр. Суворова) и библиотеки. Фундамент разобранного здания собора архитектор предлагает использовать для расширения территории воинского кладбища.

Проект Ульберга, вероятно, самый радикальный из предложенных, так и не был реализован ни в одном пункте. Он практически сразу вызвал сдержанную критику как в архитектурных кругах, так и в среде домовладельцев. В основном, претензии сводились к тому, что в военное время невозможно проведение столь обширных и дорогостоящих работ, что ситуацию с жильем нужно решать быстро, используя весь пригодный для использования жилой фонд, что снос зданий нарушает права собственников. Оппоненты настаивали на том, что сейчас необходимо восстанавливать то, что можно – а о «Выборге будущего» можно будет думать тогда, когда на это будут средства и силы.  Но сейчас, по прошествии  более семи десятилетий, этот взгляд Уно Вернера Ульберга в грядущие дни кажется удивительно живым и смелым. В этом проекте пульсирует и живет нерв того военного времени, когда само разрушение стало для выборжан символом обновления, плодородной почвой, из которой прорастают под их чуткими руками ростки новой жизни.

Список литературы:

  1. ЛОГАВ, ф. 69, оп. 1, ед. хр. 43, лл. 1, 2 об.
  2. Kansallisarkisto, SotaArkisto (KA.SA). T 5868/9. Toimintakertomus 21.07. 1941–01.07.1943. Sotapäiväkirjat. Viipurinsotilashallintopiiri. Esikunta. 1941–1944.
  3. Berger L. The building that Disappeared. The Viipuri library by Alvar Aalto. Helsinki: Aalto University, 2018. S. 116, 133.
  4. Jääskeläinen L. Vanhan Viipurin hiljaiseloa, kertomuksia 1800-luvun Viipurista. Helsinki: Otava, 1941. S. 5, 6.
  5. Meurman O. -I. Asemakaavan kehitys // Viipurin kirja. Pieksämäki: Torkkelin Säätiö, 1958. S.152.
  6. Meurman O. -I. Viipurista nykyaikainen kaupunki käytännöllisine ja taloudellisine rakennustyppeineen // Karjala. 1941. № 285. Joulukuu, 11. S. 2.
  7. Ullberg U. Viipurin jälleenrakennuksen yhteydessä olisi asenakaavan tehtävä muutoksia // Karjala. 1941. № 255. Maraskuu, 5. S. 2, 6.
  8. Viiste J. Suuntaviivoja ja kiintopisteitä eli Viipurin jälleenrakentamisessa huomiotavaa // Karjala. 1941. № 259. Marraskuu, 9. S. 2.
  9. Viiste J. Viihtyisä vanha Wiipuri. Porvoo: WSOY, 1943. S. 132.
  10. Viiste J. Viihtyisä vanha Wiipuri. 3 painos. Porvoo: WSOY, 1948. S. 162

 

Скальный грот Хуухканмяки («Гора Филина»), как элемент беллигеративного ландшафта: проблемы сохранения, вопросы преобразования.

 Архипова Наталия

Одним из приоритетных направлений в туристической отрасли является экологический туризм.Экологический туризм ­– это природный туризм, который включает изучение окружающей среды и служит для улучшения обстановки в этой среде.

Для успешного развития экологического туризма необходимо учитывать совокупность нескольких факторов: экологических, природных (наличие особо охраняемых природных территорий (ООПТ) и природно-антропогенных факторов.

Экологический туризм включает такие формы туристической деятельности как: историко-краеведческие, этно-экологические, научные (геологический, ботанический, орнитологический), приключенческие и другие формы туризма.

Республика Карелия, обладая богатейшими природно-ландшафтными ресурсами, уникальностьюгеографического  местоположения,  богатой  историей края, является одним из перспективных районов для развития экологического туризма. Заповедники, национальные и природные парки, заказники и памятники природы занимают около миллиона гектаров (более 5% площади республики).

Современный ландшафт любого региона является отражением действия природно-климатических и географо-топографических условий и процессов деятельности человека на протяжении длительного периода времени. Северное Приладожье исторически являлось трансграничной территорией, что определяет наличие здесь разнообразных элементов беллигеративного ландшафта (под термином «беллигеративный ландшафт»,от лат. Belligero — вести войну,подразумевается генетический тип ландшафтных комплексов, обязанный своим возникновением военной деятельности), таких как древние крепости, форты, редуты, а также военные полигоны и гарнизоны. Часть этих беллигеративных ландшафтов не изменяло своих функций и назначений, однако большая часть в настоящее время преобразовалась в другие типы ландшафтов и природно-культурные комплексы.

В Лахденпохском муниципальном районе юго-западной части Республики Карелия, вблизи северо-западного побережье Ладожского озера расположен скальный грот Хуухканмяки (Huuhkanmäki). Данный скальный грот, как элемент беллигеративного ландшафта, был преобразован военными под свои нужды, в определённое время он использовался, как помещение бомбоубежища военного городка. Комплекс этого военного городка был построен для бомбоубежища Выборгского полка Финской армии в 1933—1936 годах специальным Конструкторским бюро при Министерстве обороны Финляндии, директором которого с 1928 года являлся инженер-полковник Торстен Эрик Эловара. Позже эти территории вошли в состав СССР.

Участок имеет площадь около 2 га. В его состав входит скальный грот, вырубленный в толще скальной породы (гранито-гнейса), поверхность которой подверглась тысячи лет назад воздействию материкового ледника.

Формирование рельефа произошло в позднеледниковое–послеледниковое время четвертичного периода. Во время существования ледникового покрова лужской  и невской стадий оледенения, в пределах Северного Приладожья располагалась крупная и активная ледниковая лопасть. На протяжении нескольких тысячелетий в регионе господствовали процессы ледниковой эрозии и аккумуляции. Огромное влияние на рельеф региона оказала деятельность приледниковых водоёмов. Таким образом, при изучении территории данного объекта, как элемента беллигеративного ландшафта, изначальную ценность представляет именно природный ландшафт, образовавшийся посредством длительного воздействия ледниковых процессов, со сложными формами рельефа.

Природный ландшафт горы был адаптирован под нужды военного приграничного городка и был преобразован из объекта естественного ландшафта с любопытными небольшими корректировками, обусловленными проявлением процессов формирования территорий в соответствии с необходимыми нормами и требованиями к организации планировки и застройки военных городков, затронувшие изменения рельефа, в беллигеративный ландшафт. Можно отметить, что на современном этапе данная территория включает элементы исторических беллигеративных и постбеллигеративных ландшафтов, например сохранившиеся элементы огневых оборонительных позиций, наблюдательных пунктов, закамуфлированные подходы к ним, территории для занятий по огневой подготовке, контрольно-пропускные пункты с барьерами и прочее.

Уникальность естественного природного ландшафта в сочетании с историческими беллигеративными и постбеллигеративными ландшафтами, богатая история, насыщенная событиями разных эпох, специфика использования людьми скальной породы, выгодное географическое местоположение, близость архипелага Валаам, увеличивающее интерес разных слоёв населения к историческому прошлому, даёт основание рационального использования данной территории с эффективным функционированием объекта. Представляется возможность использования редкого и уникального природного ландшафта, с учётом насыщенности его элементами беллигеративного ландшафта, как природно-культурного комплекса в сфере осуществления мероприятий культурно-просветительских, молодёжно-патриотических направленностей, реализующий туристические продукты на территории республики, с активным привлечением различных групп населения в достижении цели развития и сохранения культурного наследия Республики Карелия.

За годы реализации объекта «Гора Филина» были проведены изыскательные работы для безопасности использования и на предмет обнаружения остатков боевых действий (обнаружен боевой снаряд и предметы военных времен), а также для выявления дополнительной привлекательности объекта. По окончанию  исследовательских работ были созданы в помещениях бомбоубежища два музея: музей геологии и военно-исторический музей, на базе которых проводятся не только экскурсии, но и научные конференции. Здесь проводятся также культурно-просветительские мероприятия: реконструкция боевых действий, квесты, зарницы и другие тематические мероприятия. Организована полевая кухня. Разработаны и организованы пешеходные маршруты по территории комплекса с созданием экологических троп с целью ознакомления с особенностями древесно-кустарниковых композиций для выполнения маскировочных задач.

Разновременность беллигеративных ландшафтов  всегда вызывают повышенный интерес как историко-краеведческая форма экологического туризма. Скальный грот «Гора филина», расположенный в военном городке  посёлка Хуухканмяки, является успешным проектом государственно-частного партнерства.

 Памятник «Скорбящая мать» в пос. Хелюля.

Репортаж без пафоса.

Шрайнер Ильгиза Адиевна

В истории жизни автора монумента, скульптора Славникова Всеволода Петровича (1925 -1992) много пробелов. Мне удалось списаться с занимающимися изучением его жизненного и творческого пути краеведами Виктором и Марией Котляровыми, проживающими в Кабардино-Балкарии. Переписка продолжается, и, несомненно, будут опубликованы новые факты из жизни этого талантливого художника и его становления как известного скульптора и малоизвестного художника-иллюстратора.

Родом Всеволод Петрович из Белоруссии. Детство его прошло под Ленинградом, в г. Пушкине. В начале войны его семья была эвакуирована. Далее Всеволод Славников поступает в военное училище и, по окончании его, уходит на фронт. Когда война окончилась, поступает и с отличием заканчивает Ленинградское Художественное училище им. В.А. Серова по специальности скульптура.

Сферой приложения таланта автора памятника «Скорбящая мать» стала скульптура монументальная и декоративная, в характере так называемого «соцреализма». Славников успешно работает на Кавказе в г. Нальчике. В 1974 году переезжает в Сосновый Бор, под Санкт-Петербург. В Сосновом Бору сохранился четырехметровый вариант его скульптуры «Скорбящая мать», который находится в мастерской скульптора Александра Пехтерева. Когда в 2014 году в Сосновоборском Художественном музее современного искусства проходила выставка, посвящённая событиям Великой Отечественной войны «Ветераны войны – листая страницы памяти», она открывалась показом этого произведения Славникова.

Гранитный семиметровый монумент «Скорбящая мать» был изготовлен по инициативе Хелюльского поселкового совета, руководства Сортавальского мебельно-лыжного комбината и военкомата г. Сортавала и установлен на территории Сортавальского района в поселке Хелюля над Братской могилой воинов, погибших в боях под Сортавала, как памятник стойкости и мужеству советского народа в Великой Отечественно войне. В местной газете «Красное знамя» № 121 (5914) от 4 августа 1981 года, в статье «Навечно в памяти народной», рассказывается о торжественном митинге, посвящённом открытию этого памятника 2 августа 1981 года.

Общая стоимость памятника составила 25 тыс. советских рублей (для сравнения, автомашина «Жигули» стоила 5-7 тыс.руб.).

Изначально было установлено, что здесь перезахоронены 181 человек из воинских захоронений, находившихся на территории Сортавальского района. Впоследствии списки дополнялись, уточнялись сведения о перезахоронениях из погребений военных лет, впервые произведённых в 1956 — 1957 годах. Полный поименный список составил 366/367 человек.

Доктор исторических наук, профессор Юрий Килин, изучавший сражения Зимней войны, обозначил участие в боях за приграничное Приладожье в местах Леметти и Койриноя в январе 1940 года 367-го стрелкового полка вместе с легендарной 168-й стрелковой  дивизией Бондарева. Воины 367-го стрелкового полка держали 45 дней оборону в июле-августе 1941 года в районах Рюттю, Ляскеля, Кирьявалахти, Оръятлахти, Ристиярви, Тохмоярви.

В братской могиле п. Хелюля захоронены воины 367-го стрелкового полка, 168-й стрелковой  дивизии, 453-го артиллерийского полка, пограничники третьего отряда погранзаставы, а также советские военнопленные, умершие в Сортавальском концлагере №  14 в 1942 -1943 годах.

Проходя мимо этого замечательного по лаконизму выражения идеи и художественным качествам памятника, я часто невольно останавливаюсь, чтобы получше рассмотреть «Скорбящую мать». Слегка опущенные плечи, укрытые длинным платком. Крепко сжатые ладони. Босые ноги… Словно резцом вырезанные (а, собственно, вырезанные резцом) черты лица. И глубокий взгляд вдаль и вглубь… Она как будто смотрит на нас, сегодняшних, сквозь нас, в будущее – с предостережением: «Что войны, что чума? — конец им виден скорый, Им приговор почти произнесен. Но кто нас защитит от ужаса, который был бегом времени когда-то наречен». (А. Ахматова).

Каждая деталь, умело высеченная камнетесами по авторскому проекту скульптора, демонстрирует непреодолимую горечь потери – памятник всем матерям, не дождавшимся с фронта своих детей… Более того, осмелюсь сказать, что символика этой скульптуры разрастается и олицетворяет всю скорбь карельской земли, не избытую и по сей день. Любое творение, заставившее гранит «дышать», гениально.

Был ли у скульптора конкретный прототип женской боли такой силы? Или это собирательный образ, сложившийся в его воображении? И почему Славников В.П. воплотил свою идею именно на Хелюльской земле? Просто очередной «заказ» Министерства Обороны успешному мастеру социалистического реализма – или была некая связь художника с Карельским фронтом, и он вложил сюда свое, личное?

Мне было бы интересно узнать всё про этот – единственный, уникальный по своей выразительности памятник, что угрюмо возвышается у главной дороги Хелюля (она же федеральная трасса А-121). Где добыли семиметровую гранитную глыбу? Как называется сорт гранита? И почему до сегодняшнего дня нет таблички с названием памятника, и – что самое важное – с правильным указанием автора? На официальном сайте государственного казенного учреждения по РК (Республиканский центр по государственной охране объектов культурного наследия) «Объекты историко-культурного наследия Карелии» monuments.karelia.ru авторами указаны А. Изотов(?) и Б. Петров (?). То же и в изданной книге «Великая Отечественная война в Карелии: памятники и памятные места Карелии». Инициаторами издания книги являются Министерство культуры РК и Республиканский центр по государственной охране объектов культурного наследия. А в учётной карточке воинского захоронения 1990 года неверно указан материал скульптуры – железобетон (на самом деле – гранит!).

На мой взгляд, чрезвычайно важно сохранять наследие художника, скульптора в его творениях. И тут нам – любителям краеведения из клуба «Оберег» есть над чем работать. Мы не ищем сенсаций – мы выверяем каждый шаг, каждый штрих в найденных нами сокровищах – историях родного края. Ну, а рассказ о гранитной «Скорбящей матери» и её авторе, Славникове Всеволоде Петровиче, ожидает продолжения.

Благодарю всех тех, кто помог в уточнении информации о скульптуре. Это Леонтьева Алевтина Юрьевна, библиотекарь, зав. отделением обслуживания Сортавальской городской библиотеки; это Борисов Игорь Викторович и участники краеведческого клуб «Оберег» – Павел Илатовский, Евгений Севастьянова, Игорь Киселёв. Фото С. Дубатолова поделилась сотрудник Музея Северного Приладожья Тамара Даблиева. Переписка с Сосновым Бором и краеведами Кабардино-Балкарской Республики продолжается.

Стеклянный пляж Питкяранта (Долгого Берега). 

Историческое Питкярантское стекло. 

Pitkärannan lasitehdas 1887 – 1899

Михайлов Евгений Геннадьевич

История стекла.

 Стекло издревле полюбилось человеку. Оно прочное, красивое и долговечное, а так же, не очень сложное в изготовлении. Выдувать стекло при помощи стеклодувных труб человечество научились около 2000 лет назад. Первые стекольные мастерские на Руси, возникшие в Киеве в XI веке, специализировались, главным образом, на производстве украшений – бус, перстней, браслетов (4). Однако к этому времени их производство в Старой Ладоге, начавшееся в VIII в., уже пережило рассвет и даже забылось. Бусы уже были в земле, и было их так много, что родилось у ладожан убеждение, якобы бусы падают с неба. В 1114 году, при князе Мстиславе об этом даже писал летописец.

Заводское производство стекла в России начинается при царе Михаиле Феодоровиче (1635) и к  1897 г. в России числилось около 300 стекольных заводов. Производство бутылок, впрочем, являлось самым большим среди стеклянных изделий с годовой производительностью по России 273 млн штук на сумму около  1 млн. рублей.

В восточной Финляндии существовало несколько, принадлежащих русским, стекольных заводов, некоторые из которых были основаны еще до 1809 г. в Старой Финляндии. Они были ориентированы на рынок Санкт-Петербурга, выпуская оконное стекло, бутылки и товары повседневного спроса (3 с.40). Такие, как Лейстиля, Яппиля, Роккала, Кирккониеми, Куккола.

Но, говорят, самым большим в Финляндии был Питкярантский стекольный завод, построенный в 1887 году шведским инженером, металлургом и химиком Густавом Грёндалем для утилизации отходов производства меди. Грёндаль появился в Питкяранте в начале 1880-х годов. Его пригласил управляющий торгового дома Мейер и Ко. Фурухьельм после поездки по горным предприятиям Швеции, Германии и Англии. Грёндаль построил в Питкяранте целый комплекс производств по добыче и переработке руды, получению меди, серебра, олова, железа, краски, стекла, глауберовой соли.

Помимо наличия сырья, играло роль отсутствие таможенных пошлин  на вывоз стеклянных изделий из Великого Княжества Финляндского в Россию, а для перевозки грузов в Санкт-Петербург существовал удобный и дешевый водный путь по Ладоге и Неве. Из Санкт-Петербурга бутылки доставлялись в Москву и другие  уголки России.

В год, по словам Грёндаля, на Питкярантском стекольном заводе производилось до 10 миллионов бутылок и работало около 650 рабочих. Описание завода в подробностях широко известно из книги самого Грёндаля, изданной в 1896 году  к Нижегородской ярмарке (2).

Производство стеклянных бутылок началось в 1888 году с одной небольшой ванной стекловаренной печи с газовым обогревом. В следующем году была завершена еще одна печь. В 1890 году — третья, которая работала непрерывно. На заводе было в общей сложности 36 рабочих выходов в трех печах (7).

Газета Uusi Suometar писала осенью 1894 года: «Питкярантские бутылки за последние несколько лет получили отличную репутацию благодаря своей прочности и чистоте стекла. По этой причине стекольный завод получил так много заказов, что будет построена еще четвертая стекольная печь, хотя сейчас их уже три. На следующий год заказано 8 миллионов бутылок. Возникла нехватка стеклодувов, и искать их пришлось даже в Швеции, и этой осенью прибудет большинство из них. Одна из печей работает днем и ночью» (7).

Четвертая большая ванная печь непрерывного действия была закончена в 1895 году, ее обслуживанием занималось 140 работников.

На приведенной схеме из книги Лайтинена «История Импилахтинского прихода» можно рассмотреть расположение установок, которые находились в северо-западной части поселка Питкяранта. Линии железной дороги соединяли производственные здания, а также завод и обогатительную фабрику. Рассматриваемый нами стекольный завод, обозначен на схеме цифрами 4 и 5 c печами, которые были построены по системе, предложенной немецким промышленником  Сименсом. Печи располагались в линию вдоль тросовой узкоколейки, ведущей к причалу. У каждого здания была своя дымовая труба, которые видно на фото за большой квадратной трубой медеплавильного завода. Ближе к берегу находились бутылочный склад и фабрика красной краски на отходах производства меди. Подъемник железной дороги располагался на горе в районе современного здания полиции.

Как сообщается в описании, это были непрерывно действующие печи круглого сечения, диаметром 8 метров с 22 рабочими отверстиями, причем при каждом отверстии работало по два человека (2, с.40).

Устройство  печи Сименса видно из приведенных схем (5). Температура стекловарных печей поддерживалась около 1300 °, а в лучших печах — около 1400°-1500°C. Для выкладывания печи изнутри использовался огнеупорный кирпич.

Грёндаль пишет, что сырьем для производства стекла служил местный кварцевый песок, известняк с ломок Хопунваара и сульфат. Недостающий сульфат подвозили с химических предприятий Петербурга (1, c.275). Песок дополнительно так же завозили из выработок района Тосно, возможно, специально для изготовления прозрачного листового стекла. Дров тоже хватало, кроме того использовались отходы с лесопилок.

Как отмечал Грёндаль, присутствие окиси магния придавало прочность Питкярантскому стеклу. Далее из приведенных Грёндалем анализов следует, что это стекло стоит на одной ступени с лучшими заграничными заводами. Цвет стекла зависел от химического состава.

Стеклодувы стояли около специальных окон печи, которых по Грёндалю насчитывалось 22. Процесс изготовления бутылки подробно описан в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, изданном в 1890—1907 годах.

Впрочем, некоторые источники (7) упоминают какую-то пресс-форму для бутылок, которую после закрытия завода продали — то есть, производство стандартных бутылок, возможно, было отчасти механизировано. Да и огромное годовое производство – 10 миллионов – говорит об этом же.

Чтобы при остывании бутылка не потрескалась, ее медленно остужали, или как говорят, закаливали в специальных печах – каленицах, которых по Грёндалю было 64 шт. Закаливание длилось до 6 дней, что тоже положительно влияло на прочность Питкярантских бутылок. После остывания бутылки поступали на склад и далее на пристань, откуда два буксирных парохода отвозили продукцию завода в Санкт-Петербург и Москву.

Наш стекольный завод представлен в мировом искусстве как минимум одним живописным полотном. Картина Беды Стерншанц (Beda Stjernschantz) «Стеклодувы», написанная, как утверждается, с питкярантских стеклодувов за работой, экспонируется в доме-музее в соседней Финляндии (7).

1880—1890-е годы были периодом промышленного расцвета Питкяранты. В поселке была столовая, две школы, деревянные общежития-казармы для рабочих, начала строиться церковь. Изменения таможенных пошлин в 1885 году закрыли дорогу на российский рынок финскому оконному, зеркальному, а также полированному стеклу. В 1897 году та же участь постигла бутылочное производство. Производство бутылок в Питкяранте прекратилось в 1899 году (3 с.41).

После этого прекратили деятельность и остальные заводы. Оборудование демонтировали, здания разобрали. В 1934 году вдоль берега поперек заводской территории прошла железная дорога из Янисъярви. На фото 1935 года видно, что к этому времени от заводских зданий и труб совсем ничего не осталось.

Современное состояние вопроса.

В Питкярантском краеведческом музее есть стенд, посвященный стекольному заводу с осколками стекла, стеклянными каплями и одной бутылкой зеленого стекла и небольшой исторической справкой, а также Отчет об археологическом исследовании, проведенном доктором исторических наук С.И. Кочкуркиной в 1995 году.

Чтобы выяснить расположение зданий, схему из финской книги я наложил на современный спутниковый снимок. Общие размеры территории между шоссе на Сортавала и берегом озера, где располагались производства, составляют 450 на 140 м. Размеры большого здания печей, исходя из получающегося масштаба, около 60×25 метров. Видно, что территория здания медной фабрики сейчас находится на какой-то частной территории. Южнее — обширные красные отвалы окиси железа, полученной Грёндалем при очистке маточного щелока и бывшей сырьем для производства красной краски. Из-за этих отвалов горожане называют это место «Красная глинка». От финского 3-х этажного здания бывшей школы, построенного в 30-х годах, перпендикулярно шоссе  отходит грунтовая дорога на высокой насыпи, которая в 1930—1940-х годах проходила по мосту над железнодорожными путями. Слева находился спортивный стадион. От моста остался северный устой из каменных блоков. Здания стеклопечей частично попали под асфальтированную площадку, а частично находятся под пустырем, заросшим кустарником. На схеме Лайтинена обозначено два здания печей, а Грёндаль упоминает о четырех печах. Непонятно, были ли еще здания печей и где?

Сейчас восточнее территории завода параллельно дороге стоит каменное одноэтажное здание, сложенное из металлургического шлака размерами примерно 30 на 12 метров. С.И. Кочкуркина предположила, что изначально оно могло принадлежать к комплексу сооружений стекольного завода, хотя из схемы видно, что оно находится за пределами заводской территории. После войны, по воспоминаниям жителей, в нем жили питкярантские железнодорожники с семьями. Сейчас здание заброшено и продолжает разрушаться. С.И. Кочкуркина проводила археологические исследования около упомянутого здания, заложила два шурфа 2×2 м, обнаружила стеклянные части бутылок, фундаменты зданий из булыжника и толстый слой кирпича. Из одного шурфа было собрано большое количество обломков и отходов стекольного производства, горлышек, донышек (годы изготовления 1893—1896, 1898) разнообразной цветовой гаммы: различные оттенки зеленого, коричневого, светло-фиолетового, голубого цвета. Находки были переданы в музей. Проведение раскопок в будущем признано неперспективным, поскольку территория основательно разрушена. С.И. Кочкуркина рекомендовала найти чертежи завода, его фотографии и по ним сделать графическую реконструкцию (8). По этому направлению  мы сейчас и движемся.

Если пересечь железнодорожные пути и ул. Ладожская Набережная, то можно выйти на пристань, точнее, на тот небольшой мыс, где она когда-то находилась. Теперь здесь остатки насыпи и домик Питкярантской ГИМС. На месте пристани рядом с частными домами расположился небольшой пляж с остатками лодочных сараев времен социализма.

На этом пляже, обнаруженном местным краеведом и старожилом Павлом Илатовским, разбросан клейменый кирпич красный и огнеупорный с остатками стеклянной глазури, а также большое количество отходов бутылочного производства.  Собранные с поверхности экспонаты позволяют получить представление о продукции завода.

Прежде всего, обращают на себя внимание донышки бутылок с клеймом РС, годом выпуска, например, 1896 и емкостью 1/20. Имеется ввиду одна двадцатая ведра или полуштоф, что в метрической системе составляет 1 полуштоф (½ десятерикового штофа) = 1 водочной бутылке = 0,61495 л. Попадаются так же донышки гладкие, без маркировки и больших или меньших размеров. Годы производства, попавшиеся нам: 1893, 1895—1897. Есть донышки без года, только «РС» и 1/20.

Цвет коричневый или зеленый, редко встречается прозрачный, и совсем редко —  осколки синего стекла. Горлышки встречаются нескольких стандартных типоразмеров от винных и пивных бутылок, а также от шампанского вина. Горлышки пивных бутылок делали отдельно и прилепляли к уже готовой бутылке. Это видно по наличию шва.

На стенках бутылок встречаются надписи и символы двухглавого орла. Светло-коричневые бутылки с надписями известного пивного бренда «Калинкин» (Петербург), а также зеленые бутылки «Трехгорное» (Москва). Попадались так же горлышки, отличающиеся от винных — скорее всего другая хозяйственная посуда, может быть под масло или аптечная. Одно донышко — от емкости 1/40.

В Интернете упомянутые клейма «РС» без отнесения к Питкярантскому заводу изредка встречаются на продаваемых антикварных бутылках. Само обозначение РС возможно происходит от Pitkaranta Company (гипотеза П. Илатовского), хотя, Питкярантская Компания в период действия стекольного завода уже вроде бы прекратила свое существование.

Осколки стекла и кирпича катают волны Ладожского озера, постепенно превращая их в красивую цветную гальку.

Источники.

  1. Дорога Горных Промыслов. С.275 Борисов И.В. «История Питкярантских рудников и заводов» // Дорога горных промыслов, ИГ КНЦ РАН, Петрозаводск, 2014 г., с. 245-307.
  2. Грёндаль Густав. Питкяранта. Краткое описание Питкярантского месторождения, рудников и заводов. СПб., 1896 https://www.prlib.ru/item/357555
  3. Хьерппе З.Р. «Русское предпринимательство и индустриализация Финляндии» //Индустриальное наследие. Сборник материалов международной научной конференции г.Саранск 2005 г.
  4. Русское стекло. Начальная пора. http://www.mgomz.ru/nauchnaya-zhizn/meropriyatiya/russkoe-steklo-nachalnaya-pora
  5. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Стеклянное производство http://gatchina3000.ru/big/097/97042_brockhaus-efron.htm
  6. Laitinen A.A.A. Impilahden pitäjän ja seurakuntain historia. Sortavala 1938
  7. Pitkärannan lasitehdas 1887 – 1899 Http://lasinkerailijanblogi.blogspot.com/2018/01/pitkarannan-lasitehdas-1887—1899.html Перевод И.Пелгонен.
  8. Кочкуркина С.И. Предварительный отчет об археологическом исследовании стекольного завода в г.Питкяранта в 1995 г. Питкярантский краеведческий музей.

Геология Северного Приладожья

Иванова Анна Сергеевна

Представляю вниманию участникам конференции свою обобщающую работу по многолетним исследованиям геологии и минералогии Северного Приладожья, проведенным с 2010 по 2019 годы  под руководством Игоря Викторовича Борисова.

Северное Приладожье — наиболее интересный геологический регион Фенноскандинавского (Балтийского) щита, достаточно хорошо изученный геологами. Здесь в XX веке формировались основные представления о геологической эволюции докембрия.

Вдоль северных и северо-западных берегов Ладожского озера на поверхность выходят архейские гранито-гнейсы, формирующие куполовидные структуры размером до нескольких километров. Они обрамляются протерозойскими вулканогенно-осадочными породами так называемой, «сланцевой толщи». Ядра куполов, вероятно, образовались в результате диапиризма, переплавления и метаморфизма нижележащих горных пород. Строение купольных структур можно наблюдать, например,  в районе Сортавала и Кирьявалахти. Устройство Сортавальского купола можно узнать, посетив гору Кухавуори, сложенную темно-красными гранито-гнейсами и темными амфиболитами. Последние породы могли быть подводящими каналами древних вулканов.

Миллиарды лет назад в Северном Приладожье действовали вулканы, в настоящее время – потухшие и значительно разрушенные тектоникой и выветриванием.

Архейские породы куполов граничат со сланцевыми протерозойскими породами, образовавшимися в результате метаморфизма вулканогенных и осадочных пород. Эти сланцевые толщи очень интересны своими проявлениями различных минералов. В районе Молотовских озер  мною было изучено небольшое проявление крупнокристаллического кальцита и его прозрачной разновидности – исландского шпата, обнаруженное Борисовым Игорем Викторовичем еще в середине 1980-х годов. Недалеко от упомянутых озер встречено проявление минерала графита, которое когда-то даже разрабатывалось. Чуть дальше, к северу, в районе урочища Вайттасаари, в сланцевых породах, нами изучалось проявление свинца и цинка с графитом. Здесь сохранилось устье старой шахты, которая, быть может, является самой старой подземной выработкой в округе.

В слюдяных сланцах района Кителя встречаются красивые темно-красные гранаты-альмандины, образующие крупное месторождение. Здесь сохранились старинные, шведские и русские гранатовые копи; здесь и сейчас бывают туристы, собирающие этот чудесный ювелирно-поделочный камень.

В сланцах также встречается  минерал ставролит, нередко вырастающий в виде крестообразных двойников, которые называют «камнем счастья». Такие ставролитовые сланцы встречаются, например, на берегах озера Янисъярви, которое, по мнению некоторых геологов, образовалось миллионы лет назад в результате падения и взрыва астероида. Именно здесь, на Янисъярви, можно найти уникальные горные породы – импактиты, образовавшиеся в обстановке высокого давления и температуры в результате взрыва астероида.

Сланцевые толщи и находящиеся в них граниты нередко прорываются пегматитовыми жилами, которые, например, наблюдаются в карьере Линнаваара у поселка Леппясильта. Очень интересны своим минеральным составом пегматитовые жилы на горе Муркинамяки, что расположена на  острове Риеккалансаари. Здесь встречаются: черный турмалин-шерл, зеленый апатит, белый и розовый кварц, черная слюда- биотит.

В сланцевых толщах района Питкяранта и Кителя залегают пласты особых горных пород – скарнов, нередко богатых рудами цинка, железа, олова и меди, а также красивых коллекционных и поделочных камней. Источником этих руд стали граниты-рапакиви, которые обнажаются на поверхности вдоль трассы Сортавала-Петрозаводск, в «долине героев».

В скарновыхотвалах шахты «Гербертц-1» встречаются: мрамор, черный сфалерит, магнетит, гематит, скарны; в отвалах шахты «Бэкк» — магнетит, горный хрусталь и коричневый сфалерит-клейофан; в отвалах шахт «Клара» — красивые образцы белого мрамора с разноцветным серпентином.

В сланцевых толщах также залегает особая горная порода – мрамор, которую можно увидеть в Горном парке Рускеала, на острове Ювень и в окрестностях Питкяранта. Рускеальский мрамор в прошлые века интенсивно разрабатывался для  украшения дворцов и храмов Санкт-Петербурга, а в прошлом столетии – для производства технологической  извести и щебня.

На территории Северного Приладожья встречается много разновидностей магматических пород, образовавшихся в эпоху древнего горообразования. Серые сердобольские граниты, которые поставлялись для строительства Сортавала и Санкт-Петербурга, можно увидеть в карьерах Нукутталахти, на острове Риеккалансаари, темно-красные граниты-рапакиви (в переводе с финского «гнилой камень») — в карьере Муставаара, под Питкяранта. Граниты-рапакиви слагают огромный  Салминский массив-батолит площадью более 3 тысяч квадратных километров, длиной 100 километров и шириной от 20 до 40 километров.

Собранные в ходе исследований материалы, в виде образцов минералов и горных пород, описаний проявлений и фотографий показывают, что для познания геологического строения региона Северного Приладожья необходимо провести еще немалую работу. Это будет возможно по мере накопления и совершенствования знаний в области минералогии и геологии.

Геология, как наука, мне очень нравится, она полностью изменила мою жизнь. По окончании школы я решила поступить в Санкт-Петербургский горный университет на специальность, связанную с геологией. Теперь, по прошествии десяти лет, я с ностальгией вспоминаю основные этапы своего увлечения геологией: первый найденный минерал, первую коллекцию камней, первое свое выступление на научно-краеведческой конференции, первые исследования минералов и первые открытия, поездку в Институт геологии, участие в проекте MiningRoad, встречи с интересными людьми, первую свою экскурсию в минералогическом зале Регионального музея Северного Приладожья, поездки в лагерь «Артек», выступления в конференц-зале Русского географического общества, посещение Горного музея Санкт-петербургского горного университета…

Хочу сказать «спасибо» Игорю Викторовичу Борисову, сотруднику Регионального музея Северного Приладожья, который взял меня под свое шефство, когда мне было всего девять лет. С тех пор произошло много интересных событий, с тех пор моя жизнь колоссально изменилась, наполнилась особым смыслом, в первую очередь, связанным с постижением тайн геологического строения Карелии и всего земного шара.

Оставить комментарий

Ваш email адрес не будет опубликован.Поля обязательные для заполнения *